Теряя друзей, я грущу, и плачу, и тоскую по их образам — но рву не волосы, а записные книжки.
Что-то не пускает меня в мой внутренний мир — и чаще всего это внешние обстоятельства.
Теряя друзей, я грущу, и плачу, и тоскую по их образам — но рву не волосы, а записные книжки.
Что-то не пускает меня в мой внутренний мир — и чаще всего это внешние обстоятельства.
Есть вопросы настолько интимные, что решаешься их задать только самому себе, да и то лишь улучив подходящее время.
— Если мое низшее начало также имеет Божественное происхождение, чем оно отличается от высшего? — спросил ученик Ходжу Насреддина.
— Тем, что на этом настаивает, — ответил Ходжа.
Я предпочитаю огульную критику — тогда мой оценщик ходит вокруг да около моей Поляны Творчества, хотя бы не вторгаясь на нее своими ножищами.
… и окончательно потеряв веру в противозачаточные средства, он принялся воспитывать своих детей.
Для того, чтобы остановились часы, достаточно поломки одного-единственного колесика. Не то человек — попробуй его останови!
— Учитель! Чем больше я слушаю тебя, тем меньше мне хочется тебе возражать, — сказал ученик Ходже Насреддину. — Хитрая крыса моего эго завороженно слушает звук дудочки Божественной любви, поднесенной к твоим губам. Но что будет, когда ты перестанешь на ней играть?
— Я подарю ее тебе, — ответил Ходжа.