Если я вам что-то должен, тогда выставите мне счет.
...I've given all I can
It's not enough
I've given all I can
But we're still on the payroll...
Если я вам что-то должен, тогда выставите мне счет.
...I've given all I can
It's not enough
I've given all I can
But we're still on the payroll...
Все мы в своей реальной жизни с самого ее начала и до самого конца к чему-то да привязаны. Школа, армия, работа, семья, ипотека... Нет этому списку конца. Как только ты начал самостоятельно ходить и говорить — всё, кончилась твоя воля, когда ты мог спокойно хлопать глазами и делать вид, что ничего не понимаешь. И с этого момента ты тоже садишься на карусель под названием «Ты должен». И с каждым прожитым годом ты должен всё больше. Должен, должен, должен... Ты должен всем, всё и всегда. Нет, время от времени кто-то что-то должен и тебе, но все-таки ты всем — больше. Неженатые мужчины — чуть меньше, чем женатые, но до конца от долга перед обществом и близкими и им не отвертеться.
Хотел бы в единое слово
Я слить мою грусть и печаль
И бросить то слово на ветер,
Чтоб ветер унес его вдаль.
И пусть бы то слово печали
По ветру к тебе донеслось,
И пусть бы всегда и повсюду
Оно к тебе в сердце лилось.
Единственное, что сейчас может спасти мир, — это возвращение к разуму, возвращение к тем взаимоотношениям, когда мужчина будет зарабатывать деньги, а женщина будет матерью, она будет оставаться дома, выполняя самую благородную из всех задач — по крохам прививать детям любовь к порядку и воспитывать в них духовные ценности, которые они, став взрослыми, смогут, в первую очередь, передать другим.
Как в тёмные времена люди лучше всего ведомы религией, так и в кромешной тьме лучший проводник — слепой... Kогда же наступает рассвет, просто глупо следовать за слепым.
Ожидать чьей-либо благосклонности лишь за добросовестное исполнение своего долга — недостойное занятие.
— Вы простые моряки, а не чёртов флот. Вы должны сидеть дома!
— От этого не спрятаться, сынок, это наш долг.
— Я туда не вернусь. Вернёмся — погибнем. Разворачивайтесь!
— Раз мы рискуем быть убитыми, я хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего.
— Вот наши три отпускных свидетельства, присланные господином де Тревилем, и вот триста пистолей, данные неизвестно кем. Пойдем умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать!