— Конечно, если бы мы были в Чикаго, я бы нашла кого надо, и моего супруга прикончили бы, а здесь, в Англии, вы, как видно, не держите наемных убийц.
— А здесь, в Англии, мы считаем, что каждый человек имеет право жить, — сказал Пуаро улыбаясь.
— Конечно, если бы мы были в Чикаго, я бы нашла кого надо, и моего супруга прикончили бы, а здесь, в Англии, вы, как видно, не держите наемных убийц.
— А здесь, в Англии, мы считаем, что каждый человек имеет право жить, — сказал Пуаро улыбаясь.
— Это ужасно! — запричитала она. — Ужасно! Вы говорили! Вы предвидели убийство!
Он печально склонил голову.
— О! — вскричала она и топнула ножкой. — Вы должны были предотвратить это! Любой ценой! Это можно было предотвратить!
— Как? — спросил Эркюль Пуаро.
Этот вопрос на секунду привел ее в чувство.
— Вы что, не могли обратиться куда следует... В полицию?..
— И что сказать? Что можно сказать до того, как это произойдет? Что кто-то задумал убийство?
Любовь к деньгам. Она может увести с прямой дороги здравомыслия и осмотрительности. если человек слишком любит деньги, только их и видит, то они заслоняют от него всё остальное.
— Она сказала, что не хочет быть невежливой, но что… — вы только послушайте! — что я слишком стар!
Миссис Оливер поспешила его утешить:
— Что вы хотите! Если человеку больше тридцати пяти, молоденькие девчонки считают его чуть ли не полутрупом.
Сыщика должно интересовать в первую очередь не само убийство, а что стоит за ним. Понимаете, о чем я говорю, Гастингс? [...] Я заметил, что, когда мы работаем вместе, вы всегда стараетесь принудить меня к физическим действиям. Вы хотите, чтобы я измерял следы обуви, брал анализы сигаретного пепла или, ползая на коленях по полу, выискивал какие-то вещественные доказательства. Вам никогда не приходит в голову, что, когда сидишь с закрытыми глазами в кресле, удается быстрее подойти к решению проблемы, потому что ум видит больше, чем глаза.
— Не падайте духом, Пуаро. Вы ведь знаете, что в своей области вы непревзойденный, профессионал.
— Да, но что новенького в этой моей области?
Я взял газету.
— Вот, например, таинственная смерть англичанина в Голландии, — сказал я.
— Газеты всегда так пишут, а потом выяснится, что он просто съел испорченную рыбу и умер по вполне естественным причинам.
У вас, англичан, насколько я мог заметить, есть определенные привычки, и в частности, леди, урожденная леди, никогда не наденет дешевую обувь. У нее может быть бедная или потрепанная одежда, но обувь всегда будет отличного качества.
Да, mon ami, нет ничего более поразительного, чем исключительное здравомыслие душевнобольных! Разве только исключительно экстравагантные чудачества здоровых!
— Но какое странное место для тайника! — изумился я. — Полено мог кто угодно сжечь.
— В июле, Гастингс? К тому же, оно лежало под грудой других поленьев. Это очень остроумный тайник.
— Обязательно приезжайте и все мне расскажите. Приедете? Сегодня же. Я напою вас чаем.
— Днем я чай не пью.
— Ну так кофе.
— В такое время дня я обычно кофе не пью.
— Шоколад? Со взбитыми сливками? Или отвар? Вы ведь так любите ячменный отвар. Лимонад? Оранжад? А если вы предпочитаете кофе без кофеина, то я попробую достать…
— Ah са, non, exemple! Без кофеина… Это форменное надругательство!
— Ну так какой-нибудь ваш любимый сироп. А, знаю! У меня где-то в шкафу есть бутылка «Райбены».
— Это что еще такое?
— Витаминизированный напиток из сока черной смородины.
— Право, я готов сдаться. Вы предлагаете столько соблазнов, мадам!