Чем более ужасающим становится этот мир, тем сильнее искусство становится абстрактным.
0.00
Когда смотрите на какое-нибудь значительное произведение искусства, помните, что нечто более значительное, возможно, было принесено в жертву.
Пауль Клее
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойИскусство должно быть как праздник: нечто, дающее человеку возможность увидеть вещи по-другому и изменить свою точку зрения.
Абстракционизм начнет нравиться только тому зрителю, кто будет хоть немного понимать основные идеи его создателей и попытается воспринять их картины не только разумом, но и чувствами.
Критиковали всех, даже Микеланджело и авторов наскальных рисунков: «Твоя пещера ничего, но то, что ты накалякал на стене — дрянь».
Что делать с творческим затором? – Перестать корчить из себя творца! Потому что писать, рисовать, сочинять музыку нужно, когда не можешь иначе. Бетховен ни у кого бы не стал спрашивать: «Извините, а стоит ли мне играть свои сонаты?» Нет! Он просто не мог этого не делать! И у него не было заторов. Какие заторы могут быть у Баха! Ты садишься за орган и музыка рождается. Точка. Почему? Потому что ты Бах. Если ты садишься у тебя ничего не рождается, то значит пошёл вон, встань из-за органа и перестань населять мир уродливыми звуками. Точка.
Тихо сияющий «Вид Дельфта» Марсель Пруст считал самой прекрасной картиной на свете (один из его героев умер, разглядывая на этом полотне кусочек желтой стены). Та совершенная гармония, которую Вермеер находит в воде, небе, зданиях, белых облаках, серых тучах, маленьких людях и лучах не попавшего на полотно солнца, заставляет стоять перед этой картиной и смотреть, смотреть, смотреть, постепенно проваливаясь в воображаемый старый Дельфт (я обегал этот город в поисках той самой точки, с которой Вермеер писал свое полотно, — и вроде бы нашел ее).
Летят часы, бегут года, походкой мерною идут слоны-столетья...
И лишь искусства волшебство таит секрет как путь найти в бессмертье.
Ты знал, что значит для меня мое Искусство, знал, что оно — тот великий глубинный голос, который сначала открыл меня мне самому, а потом и всем другим, что оно — истинная моя страсть, та любовь, перед которой все другие увлечения, словно болотная тина — перед красным вином или ничтожный светляк на болоте — перед волшебным зеркалом Луны.
Хотелось бы в искусстве сделать что-нибудь хорошее, раз в моей жизни случалось столько плохого.