Включил режим я «Hard» во всём,
В общеньи, в зале, и к себе,
И если будем мы вдвоём,
Спасибо скажешь ты судьбе.
Включил режим я «Hard» во всём,
В общеньи, в зале, и к себе,
И если будем мы вдвоём,
Спасибо скажешь ты судьбе.
Не отклоняй звонок, не ставь беззвучный,
Не смей включать режим «пилот»!
Цени того, кто в век разлучный,
Тебе всё скажет, не солжёт!
Она смотрит на него, закатывая глаза, всем своим видом показывая, что он ей безразличен. Но в мыслях крутится «возьми меня, я вся горю!».
Не отклоняй звонок, не ставь беззвучный,
Не смей включать режим «пилот»!
Цени того, кто в век разлучный,
Тебе всё скажет, не солжёт!
Меня цепляют твои очи,
Ослепляя красотой.
Словно солнце в летнем Сочи,
Обжигает мой покой.
– Все хорошо, – сказал он. – Ты пришла туда, куда хотела прийти.
– Я не хочу шоколада, хочу вина. И хочу туда, вниз, в нашу комнату, где разбросаны книги и горит камин.
Как это сказалось, будто само собой – «наша комната»? Не это она планировала.
Я хотел бы
Родиться вместе с тобой
Как единое целое,
Но, слава Богу,
Я родился сам по себе,
И поэтому встретил тебя,
И сошлись две отдельные жизни.
Но теперь-то,
О, Господи Боже, когда
Я уже встретил тебя,
И мы стали одним,
Я хотел бы
В час смерти быть вместе с тобой
Как единое целое.
Я видел совесть в темноте ночной,
В Санкт-Петербурге она обитала.
Оставила в моей душе земной
След, о котором буду вспоминать я.
Без вас хочу сказать вам много,
При вас я слушать вас хочу,
Но молча вы глядите строго,
И я в смущении молчу...
Пожалуйста, будь ко мне еще чуточку нежнее. Чтобы было без этих «скорее», без будущих «могло быть и больнее». Чтобы в крови отжившие раны не ревели этажами разбитых стекол. Чтобы не прятать тома страхов по карманам, путаться в чужих исповедях или обманах. Чтобы кружева моих чувств сплетались по одной терпеливо, без леденящих прутьев на утро, без дыма в воздух, без горького кофе с надрыва.
Чтобы теплыми видеть сны, нежностью открываться миру, чтобы аккуратно на цыпочках к тебе подходить и просто на ушко шептать «спасибо…». Чтобы в каждой клеточке срастались гобелены картин, чтобы никто из нас никогда не оставался один.
Чтобы «любовь всерьез» и без «мне уходить к девяти»…
Чтобы песней по венам звучало – мы едины на этом пути.