Двести значит двести, тем более у тебя внешний долг Либерии в «лопатнике».
(глядя на пресс денег в руках Ника)
— Ник, а когда ты не покупаешь стерео, ты чё, революции финансируешь?
Двести значит двести, тем более у тебя внешний долг Либерии в «лопатнике».
(глядя на пресс денег в руках Ника)
— Ник, а когда ты не покупаешь стерео, ты чё, революции финансируешь?
Эдди играл в карты с тех пор, как себя помнил. С малых лет он понял, что это его призвание. Не то чтобы ему везло или он умел считать, просто он умел читать по лицам, как люди реагируют. А реакция бывает у всех, особенно если речь идёт о деньгах.
– Без колонок, без усилка, и без защиты от дурака, которого ты здесь валяешь.
– А что ещё есть в нагрузку?
– Позолоченный Роллс-Ройс, если, конечно, заплатишь.
– Без колонок, без усилка, и без защиты от дурака, которого ты здесь валяешь.
– А что ещё есть в нагрузку?
– Позолоченный Роллс-Ройс, если, конечно, заплатишь.
Банк — это учреждение, где можно занять деньги, если есть способ убедить, что ты в них не нуждаешься.
Это понятно. Люди напуганы, тянутся к Богу, как и к другим путям спасения. Увы, Бог умер с появлением золотого стандарта. Теперь мы верим в нечто более конкретное.
Хочешь заплатить Питеру — ограбь Поля. Иначе никак. Убийство — самое простое решение. Ну а что, если все деньги вдруг исчезнут?
Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в этом вся главная их сила: Деньги сравнивают все неравенства.