Тьма уже давно повсюду. Любое противодействие ей бессмысленно.
Пытаешься выкарабкаться из тьмы? Уже рассказал парню, что все, кого ты знал, погибли от моих рук?
Тьма уже давно повсюду. Любое противодействие ей бессмысленно.
Пытаешься выкарабкаться из тьмы? Уже рассказал парню, что все, кого ты знал, погибли от моих рук?
— Тьма бывает разной, — сказал Рис. Я стояла с закрытыми глазами. — Есть тьма, что пугает, тьма, что успокаивает, тьма, что дает отдохнуть. — Я представляла каждую. — Есть темнота влюбленных и темнота убийц. Она становится той, какой ты хочешь, чтобы она была. Сама по себе она не плохая и не хорошая.
— Знаешь, в чем все отличие между Светом и Тьмой?
— Не знаю. Этому нас не учат почему-то. Трудно сформулировать, вероятно?
— Совсем не трудно. Если ты думаешь в первую очередь о себе, о своих интересах — твоя дорога во Тьме. Если думаешь о других — к Свету.
— И долго туда придется идти? К Свету?
— Всегда.
Ты превратил свою жизнь в Ад. Вместо того чтобы видеть в ней свет, ты ищешь тьму. Ищешь, находишь и вытаскиваешь на свет божий, чтобы рассмотреть и насладиться собственный ужасом. Куда бы ни посмотрел, что бы ни взялся оценивать — ты везде видишь картины Ада. Но это твой Ад. Твой.
— Я говорю правду. Моя жизнь висит на волоске, жизнь всего города висит на волоске. Это не тот город, в котором мы росли.
— Это тот же самый город, что и тогда. Мы не знали ничего, потому что были детьми. Мы играли в игры, закапывали фотки. Взрослые скрывали от нас тьму, Мэтт. А теперь взрослые мы.