Мне не забыть добрых людей,
И пусть я сам закрыт на замок.
Мне не забыть добрых людей,
И пусть я сам закрыт на замок.
Мир невесомых слов, очень глупых людей.
Они слепы ровно целую жизнь,
Но, перед тем как уйти, они хватают губами, как рыбы,
Воздух талой зимы.
Я открыл эту книгу первым,
Я искал в ней бесконечность.
Бог внутри меня,
Но мой Бог это не лечит.
Смерть забирает самых любимых — как секта,
Оставив нам города и проспекты.
Тобой движет то, что тебя не топит.
Эта тупая боль словно допинг.
Когда сталкиваешься с тем, с чем не можешь справиться, твоё подсознание подавляет воспоминания.
Дети девяностых стыдились своей Родины.
И так не просто заново учить однажды пройденное.
Но пролитая предками кровь взывает к небу.
Я призываю чтить тех, без кого и нас бы не было.
Если у тебя есть память, то тебе не надо создавать соответствующие структуры, которые будут этим заниматься. А если ты хочешь память перерисовать, или нарисовать совершенно другой мир, который соответствует твоему воображению, тогда тебе надо «Институты национальной памяти»... Подумай просто, посмотри на страны... Ты слышал что-нибудь о институте национальной памяти в Великобритании или во Франции? Я не слышал. И в России, в Китае не слышал. А вот в Польше, в Прибалтике, на Украине они существуют. И именно там активно переписывается история. Как только возникает соответствующая структура, это значит, что национальную память начали переформатировать.