Ты обвился вокруг
Виноградной лозой;
Напоив меня собственной кровью,
Ты свалился без сил,
Но меня не спросил —
Я, быть может, такого не стою!
Мои чувства и мысли нырнули в туман,
Разум мой удалился от дел;
Как признанья мои превратились в обман,
Ты не слышал — а я не смотрел...
Наши души сцепились голодным зверьём,
А телам было этого мало -
И наутро безумное сердце мое,
Застонав, на весь день умирало,
Чтоб воскреснуть для крика натянутых струн,
Чтобы ночью стать арфой твоею;
нервы сталью звенят -
Но больнее стократ
То, что я доиграть не сумею.
И я надеюсь, веру в сердце храня,
В один из длинных и стеклянно-звонких дней
Прийти туда, где Вы дождетесь меня,
Мой враг, что лучше самых преданных друзей!
Между жертвой и палачом всегда возникает особого рода связь, куда более прочная, чем между влюблёнными, так что намерения другой стороны предельно ясны, и от знания этого никуда не деться, хотя желанным его не назовёшь.
Её любовник забыл, что она пожертвовала добродетелью ради него одного, и единственной причиной его презрения к ней было то, что она любила его слишком страстно.
Душа моя дрожит,
Утомлена неясным страхом;
В ночи тревожит сердце сжатое прибой,
И вновь поет вода,
И я жива, когда
Ты медленно становишься землей,
Рассыпчатым прахом.
Мой добрый католик, иди, помолись костру,
На котором сгорела твоя сестра.
Иди, поклонись той виселице поутру,
На которой был вздёрнут твой брат.
Cлайд с цитатой