Отчаяние распространяется внутри грудной клетки, угрожая вылиться новой охапкой слёз.
Боже мой, это такая пытка — жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать!.. Быть.
Отчаяние распространяется внутри грудной клетки, угрожая вылиться новой охапкой слёз.
Боже мой, это такая пытка — жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать!.. Быть.
Боже мой, это такая пытка — жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать!.. Быть.
Физически я чувствовала себя очень слабой и разбитой, но куда хуже была моя душевная подавленность — подавленность, заставлявшая меня все время тихо плакать.
Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.
У кого они ещё остались, слезы? Они давно уже перегорели, пересохли, как колодец в степи. И лишь немая боль — мучительный распад чего-то, что давно уже должно было обратиться в ничто, в прах, — изредка напоминала о том, что ещё осталось нечто, что можно было потерять.
Термометр, давно уже упавший до точки замерзания чувств, когда о том, что мороз стал сильнее, узнаешь, только увидев почти безболезненно отвалившийся отмороженный палец.
Sí me haces falta
Tú me haces falta
Sí te recuerdo, te extraño,
te siento en el alma
Sí me haces falta
Tú me haces falta
Sí me arrepiento, me odio, estoy desesperada.
(Spanish)
Боюсь, что с каждым прожитые днём теряю её. Моя Тростника ушла, а я не могу удержать даже память о ней.
Вот и кончилась вся наша бесконечность,
О которой ты любил мне повторять.
А со мной осталась тихая беспечность,
Кроме этих слёз, нечего теперь терять.