Дава, стой. Слушай, мы четыре года не замечали твой день рождения. Ты не хотел, я уважаю. А пятый я уже не хочу.
Родя, скажу тебе как родному. Я нет-нет, да думаю: может, я неправильно жил? Надо же брать деньги у богатых и давать их бедным, а таким, как ты, давать по морде. Чтобы у мире была красота и гармония...
Сеня, друг. Не дай бог, конечно, что ты мне истерику мастеришь? Ты посмотри вокруг и трезво содрогнись. Ты уже себе наговорил на вышку, теперь тяни на пролетарское снисхождение суда, мудрое, но не сговорчивое.
Есть грамотные люди. Они не хотят, чтобы ихние портреты печатали в газете «Правда», таки имеют право.
— А где у нас случилось?
— Пара незаметных пустяков. Вам что-то захотелось, мадам Шмуклис?
— Немножечко щепотку соли. Эмик, такое счастье, надыбал глоссика.
— Скажите пожалуйста, два больших расстройства, надыбал глоссика?
— Таки да.
— Целого? Или одни плавнички?
— Виляет хвостом як скаженный.
— Так надо ж жарить. При такой густой жаре глоссик долго не выдержит.
— Так я за что?! Эммик ухнул пачку соли в помойное ведро.
— Так шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
— Ой, ну я вас умоляю, Фима, ви же знаете за Эммика, он если не сломает, так уронит.
— Так он с детства такие номера откалывал.
— На Пересипи как-то раз, три некрасивых пацана привстали на дороге как шлагбаум. Повытягали из карманов перья, кастеты и самые такие смелые стоят, с понтом на мордах сделать нам нехорошо.
— Так Дава ни разу не подумав, пожал им сходу в целюсть. Они от такого здрасте, побросали свой металлолом, схватили ноги в руки и до хаты, набрать еще пять-шесть солистов для ансамбля.
— Давид Гоцман, иди кидайся головой в навоз! Я вас не знаю. Мне неинтересно ходить с вами по одной Одессе.
— Фима, ты говоришь обидно.
— А где у нас случилось?
— Пара незаметных пустяков. Вам что-то захотелось, мадам Шмуклис?
— Немножечко щепотку соли. Эмик, такое счастье, надыбал глоссика.
— Скажите пожалуйста, два больших расстройства, надыбал глоссика?
— Таки да.
— Целого? Или одни плавнички?
— Виляет хвостом як скаженный.
— Так надо ж жарить. При такой густой жаре глоссик долго не выдержит.
— Так я за что?! Эммик ухнул пачку соли в помойное ведро.
— Так шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
— Ой, ну я вас умоляю, Фима, ви же знаете за Эммика, он если не сломает, так уронит.
Дава, я извиняюсь, но ты-таки босяк, некому задницу надрать. Пять пистолетов — не пачка папирос, они-таки стреляют. Ну ты же не окно в женской бане, зачем в тебе дырка?
Signori, vi prego, ascoltatemi
anche se la mia una povera canzone da due soldi.
Nelle vecchie strade del quartiere più affollato,
verso mezzogiorno, oppure al tramontar,
una fisarmonica e un violino un pò stonato
capita assai spesso d'ascoltar.
Accompagnano un cantante d'occasione,
che per poco o niente
canta una canzon.
È una semplice canzone da due soldi
che si canta per le strade dei sobborghi
e risveglia in fondo all'anima i ricordi
d'una bella e spensierata gioventù.
Прошу вас, синьоры, послушайте меня,
Даже если моя бедная песенка стоит два сольдо.
На старых улицах переполненного квартала
Около полудня или на закате солнца
Аккордеон и немного расстроенную скрипку
Довольно часто случается услышать.
Они аккомпанируют случайному певцу,
Который за небольшую плату или бесплатно
Поет песню.
Это простая песня за два сольдо,
Которую поют на пригородных улицах,
И которая пробуждает в душе воспоминания
О прекрасной и беспечной юности.
Cлайд с цитатой