Публий Овидий Назон

Другие цитаты по теме

У свободного есть родина, у раба нет ни воспоминаний, ни родины. Родина — это всегда понимание прошлого своей истории.

Видеть прошлое можно только встав с колен.

Мое отечество там, где нет свободы, но где люди бьются, чтоб добыть её.

Нет земли на свете равной

той земле, где ты рожден, -

чтить ее — твой самый главный,

самый праведный закон.

Ею мы живем и дышим,

бережем, как мать свою;

чести нет святей и выше -

пасть за родину в бою.

Славой вечною покроем,

что небесных звезд светлей,

мы того, кто пал героем

ради Родины своей.

Жить рабом, с петлей на шее,

принимая зло за власть, -

это в сотни раз страшнее,

чем в бою свободным пасть.

Свобода — это не «что хочу, то говорю». Это всего лишь свобода выбора. И для большинства, господа, а по статистике — это вы, лично вы, а не все остальные, свобода — не радость, а очень тяжкий крест, потому что все восстания и революции поднимались вовсе не из нищеты, голода, и прочих негативных факторов, а по одной простой причине — люди не знали, что им делать, не хотели об этом думать, а власть была неспособна их занять, потому и слетала. Не так работает человеческая психика, чтоб ей для счастья свобода выбора была нужна. Для радости не выбор людям нужен, а вера в лучшее завтра, обеспеченное определенной личностью — будь то пророк, Иисус, Цезарь, Обама или Стив Джобс.

Делать то, что доставляет удовольствие, — значит быть свободным.

Зло подавляй в зародыше! Если упущено время и укрепилась болезнь, что тут поделает врач?

Дерево Свободы должно время от времени омываться кровью патриотов.

Чтобы стать свободным и поступать как захочется, нужно следующее: Бог и травма.

Она тебя не ждёт, она уже ушла.

И дождь идёт, зовёт меня.

Но нам плевать. Ни я, ни ты

никому сегодня не должны.

– Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония.

– Типа того, – согласился Минхо. – А ты философ.