Я хочу, чтобы вы сожгли это предательское тело. Не хороните меня. Я и так слишком много лежала.
Очень сложно рассказывать спокойно и доброжелательно о боли до тех пор, пока от нее не освободишься...
Я хочу, чтобы вы сожгли это предательское тело. Не хороните меня. Я и так слишком много лежала.
Очень сложно рассказывать спокойно и доброжелательно о боли до тех пор, пока от нее не освободишься...
Сон утоляет боль. Сон и смерть. И смерть.
Что? Ты говоришь, что не хочешь умирать? Ты говоришь, что хочешь спать?
А если увидишь кошмар? Это плохо.
... Но это было сном.
Сон и смерть. Как же стало тихо.
Я не смог быть ему хорошим отцом. Другие отцы чувствуют, когда их детям что-то нужно, и помогают им. Но я не могу улавливать невыраженные чувства. И я не смог ему помочь. Он никогда не жаловался.
Не стоит бояться смерти, она не самое ужасное, что суждено почувствовать, есть вещи гораздо хуже и страшнее, и все они связаны с жизнью.
— Не говори о бабушке. Я не хочу о ней говорить. Не могу.
— Почему?
— Потому что… потому что я ничего не хочу чувствовать.
— Но мы должны о ней говорить. Мы не можем перестать её помнить или любить, лишь потому что это больно. Она никогда не переставала нас любить.
— Мы обещали похоронить того несчастного в хижине...
— Земля слишком твердая. Хотел приличных похорон, надо было нарываться на пулю летом.
... и кто мучится болью, будет мучиться вечно,
и кто смерти боится, её пронесет на плечах.