Он отрабатывал удары столько долгих зим
Теперь он понял, нужно просто быть добрее к другим.
Он отрабатывал удары столько долгих зим
Теперь он понял, нужно просто быть добрее к другим.
Случайно лёг пасьянс и так совпали звёзды,
Одна только фраза…
И жизнь изменится сама, хоть ты поймёшь не сразу…
И на перекрёстке удача, словно пёс,
Метнётся под колеса.
Всё снова не поздно И…
Всё будет по-другому, но не плохо по-любому!
Случайно лёг пасьянс и так совпали звёзды,
Одна только фраза…
И жизнь изменится сама, хоть ты поймёшь не сразу…
И на перекрёстке удача, словно пёс,
Метнётся под колеса.
Всё снова не поздно И…
Всё будет по-другому, но не плохо по-любому!
Меняя каждый миг свой образ прихотливый,
Капризна, как дитя, и призрачна как дым,
Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой,
Великое смешав с ничтожным и смешным.
Смерть — это та штука, из-за который все распускают нюни, и это при том, что треть жизни мы тратим на сон...
Самое лучшее для человека проводить жизнь в наивозможно более радостном расположении духа.
В жизни ничего наверстать невозможно — эту истину каждый должен усвоить как можно раньше.
Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.
Каждый, кто стремится подняться над повседневным мельтешением, делает это не только в надежде расширить или углубить свой жизненный опыт, но и просто начать жить.
Людей и свет изведал он
И знал неверной жизни цену.
В сердцах друзей нашел измену,
В мечтах любви безумный сон.
— Я все о тебе знаю наперед, Тодор из табора Борко. С первым твоим криком я народилась. Я всегда с тобой рядом след в след ходила, на полшага всего отставала, только ты меня видеть не мог. Я — смерть твоя, Тодор.