Когда много работаешь, то в тебе не видят сексуальный объект. А потом и вообще перестают.
— Скажи, ваш отдел всегда нанимает на работу таких занудных и заумных уродов?
— Ларкин у нас один из лучших.
— Да? Я бы ему с удовольствием пасть порвал.
Когда много работаешь, то в тебе не видят сексуальный объект. А потом и вообще перестают.
— Скажи, ваш отдел всегда нанимает на работу таких занудных и заумных уродов?
— Ларкин у нас один из лучших.
— Да? Я бы ему с удовольствием пасть порвал.
Люди семенят, пытаясь не опоздать на работу, многие на ходу лопочут по мобильникам, постепенно втягивая свои невыспавшиеся мозги в утреннюю суету города. (Мобильные телефоны выполняют в настоящее время, ко всему прочему, еще и функцию дополнительного будильника. Если первый будит тебя на работу, то второй сообщает тебе, что она уже началась.) Иногда мое воображение дорисовывает чуть сгорбленным фигуркам тюки на спинах, превращая их в крепостных рабов, ежедневно несущих своим хозяевам оброки в виде собственного здоровья, чувств и эмоций. Самое глупое и самое ужасное в этом то, что все это они делают по своей собственной воле, в отсутствие каких-либо кабальных крепостных грамот.
— Капитан, вы так и не решили проблему.
— Нет, сэр.
— Тут два покойника советуют вам закончить эту работу.
Страх, который заставлял ее дыхание сбиваться был ей чертовски к лицу. Выражение робкого лица просило одновременно ласки, и порки. История кнута и пряника. Только от кнута она становилась более послушной, чем когда ее нежно целовали, поощряли. Язык ласки был ей недоступным, но она тянулась к неизведанному.
В идеальном трудовом коллективе каждый должен иметь хоть малейшее представление о том, чем живут его коллеги.
— Аминодиль, как дела, здоровяк?
— Тебя просят вернуться в потусторонний мир.
— Ой, сейчас, секунду. Позволь мне глянуть на расписание. Так, свободные даты: «никогда» и «даже не надейся». Вам подходит?