Почему кто-то из нас эгоист по своей природе, а другие стали такими, чтобы выжить?
Я так сильно хотел, чтобы меня услышали, что никогда не задумывался о том, чтобы слушать. Но больше всего я сожалею о том, что жил каждый день в ожидании момента, когда моя жизнь начнется.
Я так и не закончил школу. Не уехал в Северо-Западный Университет. Не написал для Нью-Йоркера. Не получил Нобелевскую премию и не изменил мир. Я навсегда остался в Кловере.
Это были лишь фантазии, занимавшие мое время и, слава Богу, что они были. Потому что жизнь без смысла, без мотивации, без цели, без надежды и мечты не стоит того, чтобы ее проживать…
Все бывают подавленными. Это эмоция. Люди прибегают к помощи таблеток вместо того, чтобы встретиться с проблемами лицом к лицу.
Понимаешь, кому-то суждено стать Нобелевским лауреатом, кому-то суждено стать балериной. Почему не нам?
Жизнь настигает тебя стремительно. Она потрясает твоё тело и пытается освободиться, быть выраженной любым возможным способом. В некотором смысле это как... молния.
Шекспир когда-то написал, что жизнь — это всего лишь сон. Именно так я и проживаю свою. От одного сна до другого, ненавидя всякое обновление реальности.
Шекспир когда-то написал, что жизнь — это всего лишь сон. Именно так я и проживаю свою. От одного сна до другого, ненавидя всякое обновление реальности.
Своеобразие обнимает собою все самобытное и восстанавливает доброе имя всего того, что опорочено христианством. Но своеобразие не пользуется никаким посторонним масштабом и вообще оно не есть идея вроде свободы, нравственности, человечности и т. д. Оно только описание – собственника.
Общества всегда были олицетворением властного, так называемого нравственного начала, то есть призраками, к которым отдельный человек питал подобающий страх. Такие призраки обозначаются лучше всего наименованием «народа» или «народца»: народ праотцов, народ эллинов и т. д., наконец, народ людей вообще, или человечество; затем – разновидности этого «народа», который мог и должен был иметь свои особые общества – испанский, французский народ и т. д., а внутри них – сословия, города, словом, всякого рода корпорации и, наконец, в виде самого внешнего, самого последнего отпрыска, или маленького народца, – семья.
Cлайд с цитатой