У России нет друзей. Нашей огромности боятся.
У нас есть только два надёжных друга: русская армия и русский флот!
У России нет друзей. Нашей огромности боятся.
Какая война, которую мы вели в качестве члена европейской системы, какой союз, какой мирный договор, который мы заключили в качестве европейской державы, принесли нам действительные выгоды?
Лучшим примером в этом отношении может служить знаменитый Священный союз. Каких жертв не приносила Россия для его целей!
Пусть нам укажут хоть на одно подобное действие европейских держав на пользу России. Чего ни делала Россия для Германии и для Австрии, как ни бескорыстничала, — а все же слыла за льва, рыкающего, ищущего, кого поглотить.
Я бы хотел, чтобы Россия стала свободной в новом году. Без жуликов, воров, всяких подлецов, негодяев. Я понимаю, что только в Новый Год чудеса случаются, но, тем не менее, мечтать никому не вредно, мне тоже.
Это у вас в Америке удача, а у нас в России — утром проснулся, руки-ноги есть, уже повезло.
Хотелось мне с тобою говорить о перемене министерства. Что ты об этом думаешь? я и рад и нет. Давно девиз всякого русского есть «чем хуже, тем лучше».
Страшный суд — страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай.
Я не хочу, чтобы мы раздражали весь мир. Не хочу, чтобы нашу страну называли «Рашкой», не хочу, чтобы мои соотечественники уезжали в другие страны, потому что там лучше, но Россия бесит весь мир именно своей территорией. На нас смотрят и говорят: «Ребят, вы глобус видели вообще? Вас как не поверни, вас со всех сторон видно! Так нельзя!» Я к тому, что, видите, что сейчас творится в Европе? Нам таким образом сейчас сирийских беженцев начнут отправлять, чтобы мы заселяли. Но они к нам не поедут. Потому что мы же их сразу в Сибирь сошлём. Вряд ли мы их в Калининграде оставим. Сразу в Сибирь, потому что такая страна. Людей из своей страны ссылали в свою же страну. Это наше нормальное действие.
Те, кто сегодня сравнивает фашизм с коммунизмом, делают это либо по полному невежеству, либо по моральной неполноценности. Фашизм как предельное выражение варварства и язычества (в любой сфере – от национальной до культурной политики) есть нечто, прямо противоположное коммунизму, который я бы рассматривал скорее в традициях христианства. Россия, проделавшая путь от язычества через христианство к коммунистической идеологии, бесспорно в тот момент идеологически – или лучше сказать духовно – была единственным оппонентом фашизму. Чтобы противостоять идее, нужна идея. Побеждает не оружие, не армия, даже не народ – побеждает дух, сконцентрированный в той или иной точке. Не вступи Россия в войну, Европа бы пала наверняка.