Если это рыжий, я хочу узнать, какой же тогда оранжевый.
Ты как будто смесь всех цветов сразу. На полной яркости.
Если это рыжий, я хочу узнать, какой же тогда оранжевый.
Я плохо помню, что это значит — видеть. Главное, что я помню, — это мама, как она выглядела. И еще я помню цвета.
— Знаешь что? Я всегда думал, что ты самая красивая девушка в мире!
— Правда?
— С тех пор, как я тебя увидел.
— ... знаешь, мне уже раньше говорили такое, но это было бессмысленно, а когда говоришь ты — я это слышу.
Аэропортно-синий преследовал меня. Он стал брендом, торговой маркой наших разбитых отношений и моей неспособности двигаться дальше. Гребаный аэропортно-синий.
«В Тюрингии живут работящие люди, здесь делают желтый цвет и ветер для всей страны». Я, когда ехал в поезде, убедился, что все правда: всюду, до горизонта, поля, засаженные желтыми цветами, и ветряки крутятся. Желтый цвет и ветер, так просто и так здорово!
Иногда я спрашиваю себя, чем пахнет осень? Мой ответ — это запах фейерверка осенних листьев и красного вина.
Ты заходишь в детский отдел одежды. Там вся одежда детская, она разноцветная: желтая, красная, будто взорвался Киркоров где-то.