— Ладно, перехожу на ты, – согласился я, – нет ничего проще! А как насчет моих вопросов? На них существуют хоть какие-то ответы?
— Ответы всегда существуют, – философски заявил он, – но они не всегда нам нравятся…
— Ладно, перехожу на ты, – согласился я, – нет ничего проще! А как насчет моих вопросов? На них существуют хоть какие-то ответы?
— Ответы всегда существуют, – философски заявил он, – но они не всегда нам нравятся…
– Итак. – Кел Квотермейн наклонился вперёд, поскрипывая тростниковыми костями. – Что ты хочешь узнать?
– Всё, – выпалил Дуглас.
– Всё? – Квотермейн хмыкнул себе под нос. – На это потребуется аж десять минут, никак не меньше.
– А если хоть что-нибудь? – спросил Дуглас.
– Хоть что-нибудь? Одну, конкретную вещь? Ну, ты загнул, Дуглас, для этого и всей жизни не хватит. Я довольно много размышлял на эту тему. «Всё» с необычайной лёгкостью слетает у меня с языка. Другое дело «что-нибудь»! «Что-нибудь»! Пока разжуешь, челюсть вывихнешь. Так что давай-ка лучше побеседуем обо «всём», а там видно будет.
В этом мире есть множество вопросов, на которые трудно дать ответ, даже если этот ответ известен.
Когда я хожу в церковь — а я в неё хожу — я обдумываю эту тайну. Я задаю себе несколько вопросов: «Почему?», «Почему люди такие, какие они есть?», «Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?» и «Почему хорошие вещи случаются с плохими людьми?». Я считаю, что эта тайна объединяет нас, ведь она создала еще одну теорию о возникновении человечества.
Есть два рода людей, которые не задают много вопросов. Одни слишком тупые, другим же не надо спрашивать, чтобы все понять.
Лучший способ взять свою жизнь под контроль — задавать себе постоянно вопрос «Зачем мне это надо?». Сначала очень больно и страшно, а потом приходит порядок и ясность.