требования

Вспоминая, как и что мы, военные, требовали от промышленности в самые последние мирные месяцы, вижу, что порой мы не учитывали до конца все реальные экономические возможности страны. Хотя со своей, так сказать, ведомственной точки зрения мы и были правы.

Военных часто ругали за то, что они слишком настойчиво просили ускорить принятие того или иного образца на вооружение. Им говорили: «Что вы порете горячку? Когда надо будет — мы вас забросаем самолетами, танками, снарядами».

— Сейчас вы нас ругаете, — отвечали военные, — за то, что мы настойчиво требуем, а если война случится, вы тогда будете говорить — почему плохо требовали.

Конечно, тогда мы, военные руководители, понимали, что в стране много первостепенных задач и все надо решать, исходя из большой политики. Но оказалось, что большая политика, руководителем которой был И. В. Сталин, в своих оценках угрозы войны исходила из ошибочных предположений.

Обращаюсь к структурам и фондам,

Предприятиям и заводам,

Человекам и пароходам,

К частным лицам, ко всем поколениям:

Не сорвите мне, суки, Миллениум!..

Горе мужчине, если женщина планирует больше счастья, чем ему требуется.

По-моему, это вот «должен» — самое опасное слово на свете. В этом слове есть требование и ответственность. Но в нем нет ответа на вопрос «кому я должен и почему?».

— Не беспокойтесь, пожалуйста. Я не стану требовать от вас невыполнимого.

— Невыполнимого вообще нельзя требовать, — сказал Суббота. — Ни от кого.

— Неправда, — ответил Трикс. — Невыполнимое можно требовать, но только от себя.

Прежде чем что‑то требовать — подумай, как ты с этим справишься.

Кто хочет много достигнуть, должен ставить высокие требования.

В конце концов, один человек другому ничего не должен, и требовать он не может, не имеет права.

Если от человека требуют слишком многого, это проблема того, кто требует, а не того, с кого спрашивается.