сознание

Впрочем, где мы, пилоты-надомники, на самом деле? В своих тесных комнатах или в оркском небе? И где это небо — вокруг моей «Хеннелоры» или в моем мозгу, куда его транслируют электронные удлинители глаз и ушей?

По её мнению ответ зависит от того, что именно мы называем собой. Если тело, мы в комнате. Если это внимание и осознание, то мы в небе. Но в действительности мы ни там, ни здесь — поскольку тело не может летать в облаках, а вниманию и осознанию неоткуда взяться без тела. И ответа на этот вопрос просто нет.

Наибольший ужас внушает человеку расширение горизонтов сознания.

Что несете в своем сознании, то и видите в окружающем мире, то и притягиваете к себе.

Внезапно ты становишься бесконечным; внезапно ты больше ничем не ограничен, твое существо не окружено никакой клеткой, и сквозь тебя начинает течь безграничная энергия. Ты становишься проводником — ясным, ничем не прегражденным. Ты становишься флейтой, и Кришна может играть на тебе. Ты становишься просто проходом — пустым, не принадлежащим тебе.

Когда музыка синхронизируется с твоим сознанием, начинает казаться, — всё, что тебе нужно от жизни, это всегда слышать её звучание.

Если ваше сознание подобно мячику для гольфа, из любой книги вы возьмете мыслей не больше этого мячика, а глядя в окно — увидите мир точно с такой же мячик. Вы просыпаетесь и проживаете очередной день, включаясь в жизнь через этот мячик, и радость, испытанная вами, также помещается в него.

Делия научилась ценить скуку – скука очищала сознание. Делия всегда знала, что ее тело – только оболочка, в которой она временно существует. Однако теперь она почувствовала, что сознание – тоже еще одна оболочка. В таком случае, кто же «она» такая? Делия прочищала свое сознание, чтобы понять, что останется. Может быть, ничего.

Неразумная душа некогда заперла себя в оболочку из плоти и крови и теперь вынуждена рождаться и умирать в иллюзорном мире. Но мы лишь воображаем, что рождаемся и умираем. На самом деле, это иллюзия. Чем Беркли хуже Дарвина? Не ум в мире, а мир в уме. Всё основано на сознании. Если нет идеи предмета, а идея – это атрибут сознания, то нет и предмета. В конце концов, все несчастья существуют лишь в уме.

Нет смысла отрицать, что свобода всегда подстёгивает нас, в нашем сознании она ассоциируется с бегством от собственного прошлого, от притеснений, законов, надоевших обязательств – абсолютная свобода.

Слово — это высшая форма сознания человека. Мы осмысливаем весь мир посредством слов, формулируя для самих себя не только мысли, но даже чувства. И если нам не хватает умения сказать себе что-то — мы перестаем понимать собственное Я.