слухи, сплетни

По словам тети Амины, самый верный эпитет Востока – сплетник. Здесь редко говорят правду в лицо. Лучше на кухне, за свежезаваренным кофе с айвовым рахат-лукумом, вдали от обсуждаемой персоны. Попили, поели, промыли как следует всем косточки и разошлись. День прожит не зря.

Несмотря на безусловную притягательность секса, убийства, заговора и снова секса, людям со временем приедается любая байка... Пытаться оспаривать любую чушь, в которую верит, базируясь на отсутствии логики и информации, каждый кретин на улице, — верный путь к сумасшествию.

Коль ты о людях говоришь плохое,

Пускай ты прав — нутро в тебе дурное.

Слухи, как правило, оказываются ближе к истине, чем то, что публичные организации суют тебе в лицо.

— Анна очень переменилась с своей московской поездки. В ней есть что-то странное, — говорила её приятельница.

— Перемена главная та, что она привезла с собою тень Алексея Вронского, — сказала жена посланника.

— Да что же? У Гримма есть басня: человек без тени, человек лишён тени. И это ему наказанье за что-то. Я никогда не могла понять в чём наказанье. Но женщине должно быть неприятно без тени.

— Да, но женщины с тенью обыкновенно дурно кончают, — сказала приятельница Анны.

Всегда в полный голос в лицо, но за спиною шепотом.

– Вам не кажется, мисс Марпл, – сказал я, – что все мы слишком склонны злословить о ближних своих? Добродетель не мыслит злого, как вы знаете. Можно причинить неисчислимый вред, позволяя себе болтать глупости и распускать злостные сплетни.

– Дорогой викарий, – ответила мисс Марпл, – вы человек не от мира сего. Боюсь, что человеческая натура, за которой мне довелось наблюдать столь долгое время, не так совершенна, как хотелось бы. Конечно, праздная болтовня – это дело грешное и недоброе, но ведь она так часто оказывается правдой, не так ли?

Эта последняя, парфянская стрела попала в цель.

— А мне, Ваня, злые языки сказали, что вы не умеете готовить!

— Валерий, я эти злые языки уже сварил и сейчас они остывают в холодильнике.

Обожаю слухи! В фактах легко запутаться, а слух — будь то правда или ложь — выдает с головой.

В один «прекрасный» день по радио объявили, что я умер. Ко мне бросились толпы журналистов — пришлось говорить, что это все ложь: вот он я, жив и почти здоров. Но они почему-то совершенно не хотели мне верить, хотя видели меня собственными глазами.