Оглянуться не успели -
Наступила мирно осень,
Я смотрю, и клен осенний
Желтый лист под ноги бросил.
Вновь природа умирает,
Очутившись в нежной дрёме,
И меня не согревает
Солнца отблеск в водоёме.
Оглянуться не успели -
Наступила мирно осень,
Я смотрю, и клен осенний
Желтый лист под ноги бросил.
Вновь природа умирает,
Очутившись в нежной дрёме,
И меня не согревает
Солнца отблеск в водоёме.
Долгой зимой
Всё безлюбо вокруг,
А мы о любви
Рассуждаем, но вдруг
Весна разражается -
Честное слово!
Вот тут и любить бы,
А мы не готовы.
Лето теряет
Счёт поцелуям,
И мы о любви
По-иному толкуем.
И стало понятно
В осеннюю пору:
Любовь есть любовь.
К чему разговоры?
По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.
Солнце листьев так запросто втоптано в землю,
Что немеет душа.
Говорят «не суди» — я молчу, я приемлю,
Я гляжу не дыша.
У осени есть два безошибочных звука... Шорох хрустящих листьев, гонимых порывистым ветром вдоль улицы, и скороговорка стаи мигрирующих гусей.
Счастливое мгновение,
когда мы долго не слышим
последних известий
и сквозь застывший прилив
по щиколотку в опавшей листве
с шуршанием идем через осень.
Или мы просто смотрим
на кленовый лист,
как он слетает на нас,
пока мы не очнемся снова.
Нынче осень плохая. Так тяжело; вся жизнь, кажется, не была такая длинная, как одна эта осень.
Дней осенних прозябанье.
Солнце прячется в тумане,
Мелкий дождик сеет,
Пасмурно и мрачно,
И камин не греет
В комнате невзрачной.
Окна, дверь прикрыл от стужи
И не выхожу наружу.
Примостился с краю
У огня камина
И перебираю
Прошлых лет кручины.
А воспоминаний — кучи!
Я сгребаю их, как сучья,
К печке ворохами,