книги, литература

И вот, когда я вчитывался в запретные страницы, когда Морелла клала свою холодную руку на мою, и извлекала из пепла мертвой философии какие-нибудь тихие, странные слова, необычайный смысл которых как бы огнем запечатлевался в моей памяти, я чувствовал, что во мне загорается запретный дух. Итак, час за часом я сидел возле нее, наслаждаясь музыкой ее голоса, пока, наконец, его мелодия не принимала оттенка ужаса, и на мою душу упадала тень. Я бледнел и внутренно содрогался при этих неземных звуках. И таким образом радость постепенно переходила в ужас, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гиннон становился Геенной.

Классика — образец того, как надо писать и как не надо.

Черт возьми! Что за проклятая машинка — выскочила буква «р». И «в» не работает:

— Куда нас едут?

— К етолету.

— К етолету?

— Не олнуйтесь, доогая, я не дам ас обиду. Мезацы!

Книжные магазины всегда напоминают мне, что в мире есть хорошие вещи.