кара

Будем неустанно повторять: общество думает о каре и никогда не заботится о предотвращении зла.

Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети.

Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым опекуном, предупреждающим беду, заменив того человека, которого закон объявил гнусным изгоем, или вместо того человека, которого казнили по воле закона?

Нет... Ядовитый гад уничтожен, стало быть, уничтожен и яд, который он источал, — полагает общество.

Нередко дар богов бывает божьей карой.

Падающая десница если и не карающая, то непременно дерзкая, угрожающая.

— За ним нужен глаз да глаз. Но сдаётся мне, ты за ним не уследила.

— Откуда ты знаешь?

— Говорил же — хозяин и его орудие всецело связаны. Меня колет каждый раз, когда Юкине поддаётся соблазну. Так уж мы устроены — хозяин и орудие.

— Значит, когда ты стащил папино пиво, Юкине тоже кольнуло?

— Не. Боль от осквернения души идёт от орудия к хозяину, но не наоборот. Орудия раньше были людьми, а все люди грешны. Обиды, страх, зависть, страсть, печаль, алчность... И много другого, что толкает к соблазну. Грех обращается болью, так мы и познаём — через орудие — , что такое добро, а что зло. Слушай внимательно, Хиёри. Надо бы тебе пояснить кое-что. Лишь люди отделяют добро от зла. Но вовсе не боги. Другими словами — богам всё дозволено. Они могут ранить кого угодно, и даже убить. Однажды я накажу Юкине, и это будет божья кара.