гадость

В гадости охотнее верят, потому что они чаще сбываются.

— В прошлый раз мы так и не закончили разговор.

— Потому что ты стал говорить мне гадости, а у меня такие нежные уши.

Это крыса. Поверь, ты ел блюда и похуже, я подавал тебе такое, к чему лично я бы и в жизни не прикоснулся, а ты проглатывал их за милую душу.

Делать гадости так же утомительно, как и делать добро, но в первом случае моральное удовлетворение гораздо сильнее.

– Хиллар, не смущай ее.

Аэму только фыркнул:

– Да ее смутишь. Вон как смотрит.

– Вообще-то обсуждать меня в моем же присутствии не очень вежливо, – все же произнесла я, отмерев и вновь обретя способность говорить.

– Напротив, – неожиданно развеселился он. – Обсуждать за спиной – нехорошо. Гадости надо говорить в лицо!

Когда на тебя смотрят, а ты делаешь что-то гадкое — это гадкое в той же степени марает и тех, кто смотрит.

Когда индивидуум растворяется в массе, он легко становится восприимчивым к... заразе, однако для частной жизни это не годится.

— Я здесь не доживу до Рождества.

— Тебе не придётся.

— Я не доживу до завтрака. Что мы только что ели?

— Комковатую серо-коричневую гадость.

— Да, именно это слово я искала — гадость.

Чтобы хорошо извиниться, надо сначала хорошо нагадить.

Считайте меня подлым —

Да! Я готов на подлости!

Но лишь бы в потасовке хватило бы мне бодрости!

Зовёте меня гадким?

Да! Я готов на гадости!

Но лишь бы всё захапать к своей великой радости!

Плевать на унижения —

Да! Я готов унизиться!

Но лишь бы к сладкой цели хоть чуточку приблизиться!