еда

Меню было составлено роскошное, и Мэри, казалось, получала какое-то нездоровое удовольствие, со злостной изобретательностью чередуя полусырые блюда с безбожно пережаренными. Правда, Гризельда заказала устрицы, которые, как могло показаться, находятся вне досягаемости любой неумехи – ведь их подают сырыми, – но их нам тоже не довелось отведать, потому что в доме не оказалось никакого прибора, чтобы их открыть, и мы заметили это упущение только в ту минуту, когда настала пора попробовать устриц.

Преимущество холостяцкого образа жизни: можно хоть целый месяц ежедневно питаться пиццей.

— Эй, Феликс, что у нас за перекус сегодня?

— Ничего вычурного. Просто сытный тосканский фасолевый суп и хрустящий хлеб.

— В софтболе не место супу.

— Эй, я играю только ради супа!

Процесс поглощения пищи отчего-то придает мужчинам странно безобидный вид, словно все оружие сложено во имя самых обычных, повседневных целей.

— Я прослужил двадцать пять лет в полиции и не получил ни царапины, и только за последние три дня я разбил две машины, я трижды таранил дома и убил двенадцать человек.

— Ну мы с тобой хорошие напарники.

— На службе мы должны дополнять друг друга, как рыба и мясо.

— Круто. Я мясо.

— Нет, ты рыба. Ты живёшь на пляже, и ходишь с голым задом. Ну, ананас и ветчина?

— Гадость. Ни то, ни другое. Чипсы и соус?

— Годится. Тогда я соус острый пикантный с протёртыми томатами...

— Ты скорее пресный. И с комками.

За тучными коровами следуют тощие, за тощими — полное отсутствие говядины.

— Иногда миссис Кинкенон готовила крабов.

— Уже лучше. Как она их готовила?

— Варила и добавляла соль

— И все? Краб с солью?

— В лесу всегда можно найти хавчик и продержаться так пару дней, пока не поймаю... не найдут!

— Виктор Сергеевич, а откуда вы это знаете?

— Заблудился как-то, слава Богу нашли.