— Он очень добр ко мне.
— Конечно, посмотри в зеркало. К тебе и акула была бы добра!
— Он очень добр ко мне.
— Конечно, посмотри в зеркало. К тебе и акула была бы добра!
Только построив воображаемый мир, в котором он любим и кому-то необходим, человек может не озлобиться. Дело в том, что, когда тратится столько сил на то, чтобы не возненавидеть самого себя, не остается времени на любовь к другим. Если ты никогда не испытывал сострадания к себе, откуда оно возьмется у тебя для другого! Если человек лишен любви сострадания, как он узнает, что такое любовь и доброта? Мы учимся на примерах.
Приехав в Лос-Анджелес, я впервые оказался в большом городе. Я пытался сориентироваться, понять, куда идти, но никто не отвечал на мои вопросы. Копы лишь прогоняли меня прочь. Мне все же повезло, и какой-то черный парень довел меня до нужной остановки и сказал, какой автобус ему нужен. Ему не были нужны деньги или что-либо от меня. Скорее всего, он подумал: «Этот паренек здесь новичок и может запросто влипнуть в историю. Надо показать ему дорогу». Не ошибусь, если скажу, что таких людей — один на миллион.
Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.
И не забывай: что бы ни пришлось тебе узнать о людях, какими бы дурными они ни оказались на поверку, у каждого из них есть сердце.
– В тот год отец Скиллза рассказал нам, что Санта Клауса нет.
– А я пыталась тебя в этом разубедить. Никогда не забуду, что ты ответил. Ты сказал, что тебе жаль тех ребят, которые так и не узнают правду. Потому что когда они вырастут, их дети не получат подарков на Рождество.
Вы, сударь, не презирайте меня: в России пьяные люди у нас самые добрые. Самые добрые люди у нас и самые пьяные.
Я пытался быть добрым и поступать хорошо, но иногда быть хорошим — значит быть честным, даже если это сделает кому-то больно.
Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь какую нибудь гадость.