дети

Сейчас я стал уже немолодой, и выяснилось, что ни Льва Толстого, ни Фолкнера из меня не вышло, хотя все, что я пишу, публикуется. И на передний план выдвинулись какие-то странные вещи: выяснилось, что у меня семья, что брак — это не просто факт, это процесс. Выяснилось, что дети — это не капиталовложение, не объект для твоих сентенций и не приниженные существа, которых ты почему-то должен воспитывать, будучи сам черт знает кем, а что это какие-то божьи создания, от которых ты зависишь, которые тебя критикуют и с которыми ты любой ценой должен сохранить нормальные человеческие отношения. Это оказалось самым важным.

Людям пожившим, взрослым, часто кажется, что дети не бывают одинокими, что они и не подозревают о смерти. А у многих детей наступает такая тоска, что они рады бы умереть.

Для родителей, учителей, воспитателей проблемы наказания, особенно физического, всегда были захватывающей и бесконечной темой для обсуждения. Конечно, наказание наказанию рознь. Специалисты в данном случае говорят о разумных, любящих родителях.

Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сами они — эта плоть от плоти его, — как крохотные степные птицы…

– Видишь детей? – негромко спросила Амрита.

До сих пор я не обращал на это внимания, но теперь увидел: девочки лет семи-восьми стояли, держа на бедрах детей еще меньше. Только сейчас до меня дошло, что это был один из наиболее часто встречавшихся нам за последние пару дней образов: дети, державшие детей. Поскольку лил дождь, они укрылись под навесами, мостками и насквозь промокшими полотнами. Их оборванная одежда была ярких цветов, но даже ослепительный красный или царский голубой не скрывали грязи и изношенности. На худеньких запястьях и лодыжках девочки носили золотые браслеты. Их будущее приданое.

– Здесь очень много детей,– сказал я.

– И почти ни одного ребенка,– произнесла Амрита так тихо, что слова ее прозвучали почти как шепот.

Мне потребовалось лишь несколько секунд, чтобы убедиться в ее правоте. У большинства детей, которых мы видели, детство уже осталось позади. Нянчить младших сестренок и братишек, тяжко трудиться, рано выйти замуж и растить уже свое потомство – вот их непосредственное будущее. Многие из детей, которые сейчас бегали голыми по грязи, не проживут и нескольких последующих лет. Те, кто достигнет нашего возраста, встретят новое столетие среди миллиардного народа, стоящего перед угрозой голода и социального хаоса.

В условиях рыночной экономики родители готовы выставить на продажу все, что угодно, не делая исключения даже для собственных детей.

Каждый ребенок, спасшийся с моей помощью, а также с помощью замечательных тайных посыльных, которых уже нет в живых — причина моего существования на земле, но не причина для славы.

Фрустрации — неизбежная часть жизни. Когда мы постепенно, разумными порциями, учимся справляться с ними, это помогает нам развить устойчивое представление о себе и о действительности. Наши родители учат нас справляться с фрустрациями, когда устанавливают для нас разумные границы. Это помогает нам утишить чарующее ожидание того, что наша любая потребность или желание всегда будут удовлетворяться. Когда ребенок сталкивается с разочарованием, и его родители говорят ему, что «жизнь полна разочарований, но все мы должны научиться с ними справляться», родители помогают ребенку научиться справляться с действительностью.

Время, всецело посвященное ребенку, никогда ничем не компенсируется, не стоит ждать от детей соразмерной отдачи.

Бездетные скорее разводятся: дети — это общее обоим благо, а общее благо объединяет.