— Вся больница ставит на то, мои ли это дети?
— Снова я в кругу друзей.
— У меня постоянная усталость и слабость.
— Это, конечно, вряд ли связано с тем, что вам 102 года...
— Обычно он силён как бык!
— 102-х летний бык...
— У него покалывает в ногах. Я хочу полный набор анализов.
— Радио-углеродный тоже?
— Если он не входит в страховку, плачу наличными!
— Аллергия на человека?
— Или на то, что на нём: косметику, парфюм, средства контрацепции, куклу Hello Kitty...
— Я слышала, что вы извинились перед Уилсоном.
— У меня детоксикация. Не соображал, что говорил.
— Почему ты стал врачом?
— Когда мне было четырнадцать, отец служил в Японии. Я лазил по скалам с парнем из класса, он сорвался, ранился, я повез его в больницу. Мы вошли не с того входа и там, в холле, был парень. Уборщик. У моего друга началось воспаление, врачи не знали, что делать и тогда привели уборщика. Он был врачом. И еще бураку. Это японское касто неприкасаемо. Его предки были палачами и могильщиками. И он сам, конечно, знал, что персонал больницы его не примет, он и не пытался. Он был плохо одет и не прикидывался им ровней. А управляющие больницей и не подозревали, что он для них находка, пока не дошло до дела, потому что он оказался прав, и тогда все остальное стало неважно, им пришлось его слушаться.
— Вы колени её смотрели?
[Команда в задумчивости переглядывается]
— Ну, такие горбики на ногах.