[Антошин, находясь под действием чудо-таблеточек, кладет перед Глухаревым колбасу]
— Что это?
— Это колбаса, Серега! Колбаса — это счастье.
[Антошин, находясь под действием чудо-таблеточек, кладет перед Глухаревым колбасу]
— Что это?
— Это колбаса, Серега! Колбаса — это счастье.
— Я стал тем, кем стал, благодаря тому, что никогда никому ничего не прощал.
— Дерьмом ты стал. Дерьмом.
[Антошин, находясь под действием чудо-таблеточек, кладет перед Глухаревым колбасу]
— Что это?
— Это колбаса, Серега! Колбаса — это счастье.
— ... Всё пофигу. А вот это мне не нравится: то, что мне всё пофигу. Что с нами происходит, Серёг?
— Да ничего не происходит! Вымотался ты. А пофигизм — это такая защита, чтобы не сойти с ума.
Послушай, если ты сделал всё, что мог, а случилось что-то плохое — в этом ты не виноват. Чувство вины гони от себя поганой метлой, а иначе... чокнешься!
— А я так и не могу эту игру понять.
— Смотри. Доска — это наш отдел. Офицеры — это Агапов с Черенковым. По пятницам по диагонали ходят. Кони — это наши опера. Ходят буквой «г». Ну и кроме этих ассоциаций больше ничего не вызывают. А это ферзь. Ферзь — фигура маневренная и очень важная.
— Зимина?
— Не. Ирка — король. За ним все охотятся... А ферзь — это Стасик Карпов. Мы — ладьи. Фигуры сильные, но обездвиженные из-за пешек, коней и офицеров.
Не помнить бы событий дня,
Всё, что я вижу поневоле, -
Причина горести и боли
И словно пытка для меня.