Майкл Корлеоне

Всякая деловая мера по отношению к кому-то — личный выпад. Каждый кусок дерьма, который человеку приходится глотать каждый божий день, есть выпад против него лично. Называется — в интересах дела. Пусть так. Но все равно — сугубо личный выпад. И знаешь, от кого я это усвоил? От дона. От своего отца. От Крестного. У него, если в друга ударит молния, — это рассматривается как личный выпад. Когда я ушел в морскую пехоту, он посчитал, что его это задевает лично. В чем и кроется причина его величия. Почему он и есть великий дон. Он все воспринимает как свое личное дело. Как господь бог. Без его ведома перышко у воробья не выпадет, и он еще проследит, куда оно упало. Верно я говорю? И хочешь знать еще кое-что? С теми, кто воспринимает несчастный случай как личное оскорбление, несчастные случаи не происходят.

— Ладно. Ты их застрелишь и что будешь делать?

— Сяду и доем ужин.

Мой отец многому научил меня в этой комнате. Он научил меня: держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.

— Сообщайте мне плохие новости в первую очередь!

Отец сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Лука Брази держал пистолет у его виска, и отец предложил выбор: либо на контракте мозги, либо подпись.

Когда тебя хотят достать, метят по тем, кого ты любишь.

Я готов в аду гореть, лишь бы ты не пострадала.

— Майк, нельзя прилетать в Лас Вегас и говорить с Мо Грином таким тоном.

— Фредо, ты мой старший брат, и я тебя очень люблю, но никогда и ни с кем не иди против семьи... Никогда.

Скажи им, что познакомилась с бравым парнем, итальянцем по происхождению, — недурен собой. С блеском учится в Дартмутском университете. Имеет крест «За боевые заслуги» плюс медаль «Пурпурное сердце». Честный. Работящий. Вот только папаша у него — главарь-мафиози, убивает нехороших людей, иногда дает взятки высоким чинам, и случается, его, по роду занятий, тоже нет-нет да и продырявят пулями. Что, однако, никоим образом не затрагивает его честного и работящего сына. Ну как, запомнишь?