Вор

Оба напрасно искали друг в друге того вечного счастья, какое заключено в самой тщетности всяких поисков.

Нонче, видишь ли, все людишки на два разряда поделились: съедобные и едучие.

Мне не просто работа нужна в обмен на хлеб, на паспорт, на твое признанье, мне еще постоянная радость существованья от нее нужна.

Повержены старые боги: как ни румянь их, а все будут битые боги.

Когда люди окончательно преодолеют слезы, им однажды станет до такой степени ото всего смешно… что, с вашего позволения, даже страшно!

— А людей не за то, что они сделали, надо любить, не за чудо, не за силу их…

— А за слабости? — усмехнулся Векшин.

— Нет… а за то, чего, несмотря на загубленные усилия, так и не удалось им свершить в жизни!

Век бы мне твое, в стогу росистом, слушать сердце, как стучит оно, никогда бы лес разбойпым свистом и тебя не стал будить я... Но отпускай!.. пора мне на дорогу. Дай кистень... не хочешь ли со мной в ату ночку, щедрую да строгую под багрово-каторжной луной? Все слышнее конская задышка сквозь надсадный скрип коростелей. Распусти ж объятье, пусть купчишка примет долю от руки моей. Погляди, как, сонного и злого, я его наотмашь стегану — не за кралю иль шальное слово и не за торговую мошну... Дальше было приписано вскользь, остылою, изнеможенною рукой: ... а за то натешусь всласть, что схотел он зорьку у народа, только что взошедшую, украсть!

На женском волосе, ежели он с умной петелькой, тигра по улице возить можно.