— Сегодня четырнадцатое февраля, — оправдательно пробормотала она.
— И чё? — не догадался Денис.
— День всех влюблённых, — униженно добавила Люся.
— О Господи, — вздохнул парень. — Очередной буржуйский праздник, придуманный, чтобы срубить бабла.
— Сегодня четырнадцатое февраля, — оправдательно пробормотала она.
— И чё? — не догадался Денис.
— День всех влюблённых, — униженно добавила Люся.
— О Господи, — вздохнул парень. — Очередной буржуйский праздник, придуманный, чтобы срубить бабла.
Работая в колл-центре, Люся не переставала удивляться масштабам человеческой глупости. Посиди Эразм Роттердамский на её месте хотя бы с неделю, он нашёл бы, что добавить в своё сатирическое произведение.
Мне иногда кажется, что моя голова — это ворота, мозг — вратарь, а любая новая информация — это мячи, и они летят в ворота один за другим, а усталый раздражённый мозг отфутболивает их с возмущённым криком: «Пошли вон! Как-то без вас жили и дальше проживём! Достали!» Но всё же какая-то информация в ворота залететь успевает, и эти случайные мячи и составляют мой скудный багаж знаний.
Сначала он называет женщин тёлками, а потом удивляется, почему он не нравится женщинам.
— ЧТО ЭТО БЫЛО?
— Пропаганда чистоты русского языка.
— ЗАЧЕМ?
— Потому что я филолог, и мне больно.
Я думала, что, если я буду хорошей, меня будут любить. Это было моей самой большой ошибкой.
— Слышь, Андрюха, ты мент или кто? Почему ты его не задержал?
— Во-первых, у меня обед, — спокойно начал Хордин, — а во-вторых, следователи не носят оружия.
— Как это не носят? А чем вы тогда работаете?
— Мозгом. — Андрей показал на висок.