Юлия Владимировна Друнина

Мир до невозможности запутан.

И когда дела мои плохи,

В самые тяжелые минуты

Я пишу веселые стихи.

Ты прочтешь и скажешь:

— Очень мило,

Жизнеутверждающе притом. —

И не будешь знать, как больно было

Улыбаться обожженным ртом.

Я не привыкла,

Чтоб меня жалели,

Я тем гордилась, что среди огня

Мужчины в окровавленных шинелях

На помощь звали девушку —

Меня...

Но в этот вечер,

Мирный, зимний, белый,

Припоминать былое не хочу,

И женщиной —

Растерянной, несмелой —

Я припадаю к твому плечу.

Нет в любви виноватых и правых.

Разве эта стихия — вина?

Как поток раскаленной лавы

Пролетает по судьбам она.

Нет в любви виноватых и правых,

Никого здесь нельзя винить.

Жаль безумца, который лаву

Попытался б остановить…

Я принесла домой с фронтов России

Веселое презрение к тряпью —

Как норковую шубку, я носила

Шинельку обгоревшую свою.

Пусть на локтях топорщились заплаты,

Пусть сапоги протерлись — не беда!

Такой нарядной и такой богатой

Я позже не бывала никогда...

Я не люблю

Распутывать узлы.

Я их рублю —

Ведь боль

Мгновенье длится.

Терпения покорные волы —

Не создана

Быть вашею возницей.

Что любят единожды — бредни,

Внимательней в судьбы всмотрись.

От первой любви до последней

У каждого целая жизнь.

И, может быть, молодость — плата

За эту последнюю треть:

За алые краски заката,

Которым недолго гореть...

Теперь не умирают от любви —

Насмешливая трезвая эпоха.

Лишь падает гемоглобин в крови,

Лишь без причины человеку плохо.

Теперь не умирают от любви —

Лишь сердце что-то барахлит ночами.

Но «неотложку», мама, не зови,

Врачи пожмут беспомощно плечами:

«Теперь не умирают от любви...»

Любовь проходит.

Боль проходит.

И ненависти вянут гроздья.

Лишь равнодушье —

Вот беда —

Застыло, словно глыба льда.