Дмитрий Борисович Кедрин

Какое просторное небо! Взгляни-ка:

У дальнего леса дорога пылит,

На тихом погосте растет земляника,

И козы пасутся у каменных плит.

Как сонно на этом урочище мертвых!

Кукушка гадает кому-то вдали,

Кресты покосились, и надписи стерты,

Тяжелым полетом летают шмели.

И если болят твои старые кости,

Усталое бедное сердце болит, -

Иди и усни на забытом погосте

Средь этих простых покосившихся плит.

Коль есть за тобою вина или промах

Такой, о котором до смерти грустят, -

Тебе всё простят эти ветви черемух,

Всё эти высокие сосны простят.

Завтра хлынет дождик быстрый,

Тучей солнце заслоня.

Паутинкам серебристым

Жить осталось два-три дня.

Сжалься, осень! Дай нам света!

Защити от зимней тьмы!

Пожалей нас, бабье лето:

Паутинки эти — мы.

Щекотка губ и холодок зубов,

Огонь, блуждающий в потёмках тела,

Пот меж грудей... И это есть — любовь?

И это всё, чего ты так хотела?

Да! Страсть такая, что в глазах темно!

Но ночь минует, лёгкая, как птица...

А я-то думал, что любовь — вино,

Которым можно навсегда упиться!

«Ты в силах, — спросил я, — смеяться?» И, мнится, услышал слова: «Я кукла. Чего мне бояться? Меня не убьют. Я мертва».

Берёзки прозрачны, скворечники немы,

Утрами морозец хрустит по садам:

И дачница в город везёт хризантемы,

И дачник увязывает чемодан.

На мокрых лугах зажелтелась морошка.

Охотник в прозрачном и гулком лесу,

По топкому дёрну шагая сторожко,

Несёт в ягдташе золотую лису.

Бутылка вина кисловата, как дрожжи.

Закурим, нальём и послушаем, как

Шумит элегический пушкинский дождик

И шаткую свечку колеблет сквозняк.

И кажется, не так уж сыро,

И дождь в окно не так стучит.

Уютной песенкою мира

Кота мурлыканье звучит.