Паскаль Брюкнер

Больше всего опасаемся мы самого дорогого для нас существа.

Я готов всё отдать тому, кто ничего не просит, но ничего не желаю уступать тому, кто требует всего от другого.

Не жизнь скучна, а тускл мой взгляд, не в ней, а в моих глазах грязь и зараза.

В конце концов, имею я право не круглые сутки быть привлекательной? Хочется перерывов на прозу, на обыденность.

— Ты любишь меня, — говорил я ей, — что мне до этого? Страдай молча: сдержанность — это современная форма достоинства.

Король ли я, будучи твоим королем?

Слабый по причине избалованности, я имел всё, кроме главного: способности воспринять другое существо. Окруженный прихвостнями, слугами или льстецами, я не знал иных человеческих чувств, кроме инфантильной гаммы — желание, каприз, обида. Приученный к обслуживанию, я считал преданность Ребекки своей законной данью. Не умея жить, чтобы не мучить кого-нибудь — друга, родственника или любовницу, — я нуждался в жертве, как паровоз в угле, и превратил эту пылкую честную душу в жалкое подобие собственной личности.

Любовь — это чудо, потому что она замыкает весь мир на одном человеке, с которым вам хорошо, любовь — это кошмар, потому что она замыкает весь мир на одном человеке, без которого вам плохо.

И я говорил ей «люблю» машинально, не зная, что значит это слово. Говорил, чтобы не портить ей удовольствие, чтобы не нарываться на ссору, чтобы она продолжала меня холить, нежить и кормить.

Невозможно долго жить в стране, которую презираешь, — так скоро начнешь презирать самого себя.