Олег Рой

Не все могут делать что-то отлично, но все должны делать свое дело хорошо. Это каждому по плечу.

Это ощущение надежной родной руки, сжимающей мой локоть, когда, кажется, жизнь кончена, когда все плохо и ничего не исправишь...

Разве, когда люди по-настоящему хотят быть вместе, так ли уж важно – женаты они или нет?

Если тебе плохо или трудно, найди того, кому хуже и труднее, чем тебе, и помоги ему.

Если уж становиться старухой, то по крайней мере, очень богатой.

Хрупкая мимолетная грань между юностью и молодостью. Уже грациозные, но ещё не заученные движения. Она уже осознала свою женскую привлекательность, но ещё не знает, как ею распорядиться. Она любит весь мир и полна предчувствия встречи со своим единственным…

Самая причудливая в мире вещь – это время. Считается, что в радости оно летит незаметно, а в скуке и ожидании еле плетется. Но люди пережившие горе, знают, что и иногда и в тоске время пробегает довольно быстро.

… Страх пропитал все мое существо, и не похоже, чтобы сейчас он выветрился. Нет. Разве что, настоявшись с годами, стал... крепче, что ли. Его зыбкая болотистая жижа покрылась льдом, по которому вполне можно двигаться. Правда, я все равно чувствую, что лед этот тонок... но если двигаться быстро — болото останется ни с чем. Поэтому я как будто всю жизнь бегу. Стремительно и неостановимо. Меня гонит страх: остановиться — значит, провалиться в него и, безусловно, погибнуть.

Так уж устроен человек: иногда его так и тянет рассказывать направо и налево о своем горе – точно после этого оно исчезнет или хотя бы уменьшится.

Всё время, сколько существует человечество, мужчины — поэты, прозаики, философы — пытались понять женщин. И получилось, в общем, не очень.