Тенсен разжал пальцы.
— Перемирие было ложью. Каждая минута, которую мы провели здесь, — частьимператорского спектакля: он отвлекал наше внимание, чтобы заставить нас поверить, будто мы действительно независимы — настолько, что даже былиприглашены ко двору. Император хочет заполучить Геран обратно. Освобожденным от геранцев.
— Ты — отец ребенка Фарис.
Айрекс отпрянул.
— Что?
Кестрел молилась, чтобы ее догадка не оказалась ошибочной.
— Ты спал с женой Сенатора Тайрена. Ты зачал ее ребенка.
— Кестрел, на что вы надеетесь, передавая ему это послание?
— Ни на то. Я не знаю. Я...
— Вы не в себе. Вы не можете мыслить здраво.
— Я не хочу мыслить здраво! Я устала мыслить здраво. Арин должен узнатьобо мне. Мне стоило рассказать ему все с самого начала.
— Ему было лучше не знать. Вы сами так считали. Как и я.
— Мы ошибались.
— Значит, после того как он узнает правду, вы отмените свою свадьбу.
— Нет.
— Вы бежите вместе с Арином, чтобы прожить несколько коротких дней в умирающей стране, пока не падет молот нового вторжения.
— Нет.
— Почему? — спросил Тенсен. — Вы любите его.
— Брат, ты сошел с ума, — сказала королева.
— Он любит меня, — возразил Рошар. Тигренок спал, свернувшись клубком уего ноги. — А что будет, когда он вырастет и станет достаточно большим, чтобы съестьживьем человека?
— Тогда я заставлю Арина заботиться о нем.
— У Оскара были враги? — спросила девушка.
— Враги есть у всех.
— Может быть, кто-то намеренно усложнил его жизнь.
— Или заставил его упасть на собственный меч. — Увидев удивление дочери, генерал объяснил: — Совсем не сложно представить убийство самоубийством ради чести.
— Если женщина может сражаться и умирать за империю, то почему ей нельзя ходить одной?
— В том-то и весь смысл. Женщина-солдат доказала свою силу, и ей не нужна защита.
— Мне тоже.
Рошар втянул в себя воздух. На одно причудливое мгновение Арин подумал, чтозвук, который он услышал следующим, тоже исходил от принца.
Царапающий плач. Мяуканье.
О нет. Арин знал, кто это. Он зажмурил глаза, чтобы не смотреть.
— Тигренок, — произнес Рошар.
И Арину пришлось посмотреть. Из ломаного тростника, утопая передними лапамив грязи, выбрался тигренок. Он взглянул на свою неподвижную мать и жалобно заплакал.
— Послание?
— Император обещает свободу тебе и твоему народу. Он назначает тебя губернатором. Разумеется, ты должен поклясться в верности ему, принимать его послов и отвечать перед ним. Но, если определенный вопрос не затрагивает империю напрямую, ты можешь управлять своими людьми так, как считаешь нужным. — Кестрел передала Арину лист бумаги. — Вот список налогов и подношений, которые будут взиматься с Герана, как с части империи.
Арин смял список в ладони.
— Это уловка.
— Ты можешь либо сдаться сейчас, приняв щедрое предложение императора, либо сдаться чуть позже, когда мой отец пробьет городскую стену, и лицезреть гибель геранского народа. Возможно, это уловка, но ты согласишься.
— Мне жаль, — осторожно сказал Арин. — Я пытался. Но я не мог ничего сделать.
— Нет, ты смог. Ты спас во мне что-то, что помогло мне снова решиться напобег.
Тигренок куснул Арина за лодыжку. Тот мягко оттолкнул его морду.
— Рошар, зачем ты здесь?
— Я дал тигренку имя. Назвал его в твою честь.
— Рошар.
— Когда Арин подрастет, тебя приговорят к смерти от зубов тигра на дакранской арене. Арин сожрет тебя живьем.
Cлайд с цитатой