Ирвин Уэлш

Иногда мне кажется, что люди становятся торчками только из-за того, что им подсознательно хочется немножко помолчать.

Самое страшное в этом то, что до самого последнего момента не сознаёшь, как близки становятся лютые враги. Так близки, что в конце концов понимаешь: ты за них в ответе. Истинный враг роднее жены, роднее ребёнка, роднее престарелых родителей. Истинный враг берёт над тобой контроль, начинает диктовать образ жизни; от него уже не отвяжешься.

Легко кого-то любить, как, впрочем, и ненавидеть – в его отсутствие, кого-то, кого мы на самом деле совсем не знаем.

... она жеманно улыбнулась, имитируя маленькую девочку – тактика, часто используемая шлюхами, которой она, несомненно, когда-то была, пока у неё была внешность, за которую платили.

Плевать на все — живешь только один раз.

Женщины... как иногда с ними сложно. Сплошной негатив. Иной раз я с ними теряюсь; и все потому, что я недостаточно знаю женщин. Я знал нескольких, но между нами всегда вставал мой распалившийся причиндал – между мной, ними и чем-то глубоким и важным.

Я сказал то, что говорю всегда, когда происходит что-то скверное.

— Я щас сварю, — сказал я им.

— Вот она [жена] и ушла. Все кончено. На этот раз навсегда.

— Ты женился на службе, приятель. Да пребудет с тобой сила, ибо эта сучка уже не вернется.

Мы с тобой оба профессионалы, Брюс, и наше дело — утверждать закон. Однако твои методы и мои методы — две очень разные вещи.