Фредерик Бегбедер

— Все это, конечно, хорошо, но надо бы добавить перчику!

— А соли не маловато?

Меня ломает не твое отсутствие. Это ломка по тому времени, когда меня без тебя не ломало.

А я-то считал, что хочу быть единственным в своем роде! Не хочу быть единственным в своем роде; все такие.

Страх одиночества и боязнь смерти — вот причины, по которым я тусуюсь по вечерам.

Я вырос под наркозом.

Изменять жене – само по себе не такое уж большое зло, если она об этом никогда не узнает. Я даже думаю, многие мужья сознательно ходят по грани, чтобы вновь почувствовать азарт, как в ту пору, когда они обольщали своих избранниц. В этом смысле адюльтер вполне может признанием в супружеской любви. Но может и не быть. Во всяком случае, боюсь, что мне нелегко будет впарить это Анне.

После переходного возраста наступает переход в высшее общество; после «Микки Маус Клуба» — общество клубных покемонов.

Это ужасно, я сгораю со стыда, простите меня: однажды я поддался вульгарнейшему искушению побыть счастливым.

Ибо тот, кто пишет шедевр, знать не знает, что он пишет шедевр. Он так же одинок и неуверен в себе, как любой другой автор; ему неведомо, что когда нибудь он попадет во все учебники литературы и каждую его фразу будут разбирать по косточкам; часто такой писатель молод и одинок, он работает до седьмого пота, он терзается сомнениями, он будоражит или смешит читателей – короче, он говорит с нами.

Я признаю себя виноватым, чтобы избавиться от комплекса вины.