Тот, кто терпит и подлым своим молчанием поощряет грабеж и убийство, столь же виновен, как и тот, кто совершает их.
Во всяком бедствии есть предел, который приводит народ в движение.
Тот, кто терпит и подлым своим молчанием поощряет грабеж и убийство, столь же виновен, как и тот, кто совершает их.
Во всех странах, во все времена и при всех формах правления массами управляет малая часть людей; все зависит, следовательно, от того, из кого эта часть состоит и как пополняется.
Поскольку у нас пароход сказочный, а пассажиры заколдованы злым волшебником Карлой Марлой и работать не умеют. Зато очень хорошо поют. Когда они видят вновь подходящую баржу с подарками, выходят на палубу с гармошками, с балалайками, играют и поют песни. Чудные какие-то песни, странные.
Нельзя переписывать историю, имея целью удовлетворить наше моральное чувство, определяющее, каким все должно быть.
Мысль Генри сосредоточилась на мрачном историческом прецеденте. История знала одного такого правителя, который владел миллиардом долларов, царя всея Руси. В 1905 году недовольные рабочие пошли к его дворцу с требованием выслушать их, а их расстреляли из пулеметов. Спустя каких-нибудь тринадцать лет и этого царя, и его жену, и его прелестных дочерей расстреляли в подвале. Автомобильный король так же поступил со своими рабочими при таких же обстоятельствах.
То, что я называю генератором исторических событий, не просматривается в самих событиях — так же как в деяниях богов не угадываются их намерения. Как говорится, неисповедимы пути Господни.
Предмет истории есть жизнь народов и человечества. Непосредственно уловить и обнять — словом, описать жизнь не только человечества, но одного народа, представляется невозможным.
Современнику обычно трудно бывает оценить все значение происходящих на его глазах событий и сразу определить их смысл в истории.
Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.