— Кофе, пожалуйста.
— Тёплое молоко с мёдом.
— Я не просил молока...
— Вы заказали гастрит, и, думаете, я вам его поднесу?!
— Кофе, пожалуйста.
— Тёплое молоко с мёдом.
— Я не просил молока...
— Вы заказали гастрит, и, думаете, я вам его поднесу?!
— Он казался простуженным, а потом ему стало плохо.
— Не простуженный, а обдолбанный.
— Мансииииилья, я тебя люблю!
— Ты уже 15-ый раз это говоришь!
— Спать, спать!
— Нет, только с Мансильей!
— И кто же у нас тут скрывается?
— Никого! Я прихожу сюда, когда хочу побыть одна.
— Но вы с кем-то говорили?
— Да нет, сама с собой! Дурацкая привычка. Это на уровне генов.
— Да... Мама вечно беседует с перьями своих боа, а я вот сама с собой.
— И все-таки? Я дождусь от вас правды или нет?
— Клянусь, там никого нет!
— С кем вы беседовали?!
— Ладно, признаюсь... С мальчиком.
— Каким? Они все разъехались по домам, остался лишь Маркос, но... Маркос!
— Умоляю, не надо! Не надо, прошу.
— Мне надо с ним...
— Туда нельзя!
— Почему??
— Он... не одет.
— Как не одет?? В смысле... Голый?!
— Да... Голый!
— Что, совсем без одежды??
— В чем мать родила. Помогаю ему снять стресс, и вашего вторжения он точно не переживет.
— Да!
— У голого мальчика?
— Я прошу вас, умоляю, не входите! Иначе вся его жизнь будет загублена на корню!
— Итак, война... Война — это жестокость, а жестокость — это плохо. Ее вообще не должно быть... Должен быть мир — поэтому и название такое!
— Что вы говорите? Это совершенно не соответствует тому, что вы написали в своем сочинении!
— Сеньора, почему бы нам не почитать стихи?
— Правильно, стихи про дружбу, что-нибудь трогательное. Просим вас!
— Меня удивляет ваш неожиданный интерес к лирической поэзии. Более того, я даже прочитаю вам поэму. Но сначала мы послушаем Бустаманте!
— Да, но проблема в том, что нам придется танцевать с его дочерью. Если она симпатичная — ничего, а если уродина?
— А ты вообще не танцуешь, мексиканец, слышишь?
— Подожди! Пусть она будет уродиной, но мы все равно там будем играть! Я с ней потанцую.
Ты правильно сделал, что сбежал — это концлагерь с Гитлером, то есть с директором во главе.
— Послушайте, первой идет сеньора Рей, затем вы, сеньор Колуччи.
— Ничего, Глория, если этот джентльмен настолько спешит, что не уступит места даме, пусть идет первым.
— Ну что вы! Только после вас!
— Джентльмен рвется, пусть он идет первым!
— Ни в коем случае, первой идет она!
— Знаете что, идите вместе!
— Нет! [хором]
— Скажите, у вас какие-то проблемы?
— Нет! [хором]