А мы летим вместе с птицами.
Чтобы в эту жизнь посмотреть с конца.
Всё пройдёт, но свет твоего лица.
Навсегда со мной.
А мы летим вместе с птицами.
Чтобы в эту жизнь посмотреть с конца.
Всё пройдёт, но свет твоего лица.
Навсегда со мной.
Тяжело говорить — помолчим,
Хоть и лицом друг к другу сидим.
Полу-друг или полу-враг -
Всё равно не то как-то, всё равно не так.
Мир упал, у твоих ног спит.
Я не прав, а кто говорит...
Ветер воет, бьёт по ногам.
Финал истории: две минуты, как сижу сам.
Эти мысли по кругу,
Как же мы друг без друга?
Если ты правда сможешь,
То и я тоже.
Релакс, Релакс, Релакс,
Но это так сложно.
Не думать о нас,
Похоже, я безнадежен.
Ведь душу не излечить,
Ни сном, ни травяным чаем.
Почему ты молчишь?
Мне так тебя не хватает.
Как легко говорить с тобой,
Когда сидим друг к другу спиной.
Слова молчат, мысли орут.
Да ну, и те и те друг другу и нам врут.
Важно знать, кто уйдёт первым.
Сам бы встал, но сдают нервы.
Тихо кричу, громко молчу.
Уходи первая — посидеть без тебя хочу.
То ли я взлетел, то ли я упал,
То ли на земле, то ли в облаках,
Но больно… Больно, как в раю!
Зная, что с тобой больше не погуляю,
Не погуляю, не погуляю, не погуляю.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
И легло на душу, как покой.
Встретить мать — одно мое желание.
Крест коли, чтоб я забрал с собой,
Избавление, но не покаяние!
Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.
Город сошел с ума, люди куда-то спешат,
Медленно затвердевает моя душа.
Кухню наполнил дым тлеющих сигарет,
Еле слышны отголоски вчерашних побед.
Мне бы сейчас полетать над облаками,
В параллельный мир окунуться с головой,
Мне бы сейчас полетать, взмахнуть руками,
Но падать больнее всего.