И пусть осудят люди консервативный взгляд,
Я рад, что Путин ввел запрет на гей-парад!
И пусть осудят люди консервативный взгляд,
Я рад, что Путин ввел запрет на гей-парад!
«Любовь, что таит своё имя» — это в нашем столетии такая же величественная привязанность старшего мужчины к младшему, какую Ионафан испытывал к Давиду, какую Платон положил в основу своей философии, какую мы находим в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это все та же глубокая духовная страсть, отличающаяся чистотой и совершенством. Ею продиктованы, ею наполнены как великие произведения, подобные сонетам Шекспира и Микеланджело, так и мои два письма, которые были вам прочитаны. В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за нее человека к позорному столбу.
Любовь — это когда ты меняешь мир вокруг себя ради него,
Когда ты хочешь принадлежать душой и телом только одному человеку,
Когда ты говоришь в голове, прощай и начинаешь жить сердцем.
Любовь – это сюрприз.
Дети воспитывались в невероятной строгости. Даже в самые холодные дни им не позволялось носить носки, запрещалось перекусывать в необеденное время, нельзя было брать в руки палочки, пока за стол не садился отец, во время праздников покупать еду с лотков, есть на ходу, приглашать домой друзей. Таким было воспитание в семье.
— Когда ты скажешь родителям, что ты гей?
— Когда ты скажешь своим щекам, чтобы они похудели?
— Ты любишь меня?
— Я чувствую себя городом, который двадцать лет простоял в осаде. Вдруг ворота открываются, и жители выбегают на волю. Дышат воздухом, гуляют по полям и собирают полевые цветы. Я чувствую облегчение.
Мужчины, уверенные в своей мужественности и внутренне уравновешенные, не станут открывать пинком дверь, обижать женщин и издеваться над геями.