Камням дано подольше сохраниться,
Чем времени подвластной красоте,
Но жизнь ли в них пламеньем заискрится,
Когда б не взор изнеженный в мечте?
Лишь нам дано глазами вдохновенья,
Познать сердца и чудные каменья...
Камням дано подольше сохраниться,
Чем времени подвластной красоте,
Но жизнь ли в них пламеньем заискрится,
Когда б не взор изнеженный в мечте?
Лишь нам дано глазами вдохновенья,
Познать сердца и чудные каменья...
Ах, милый друг,
в порочный круг
ступаем мы, когда прекрасно,
и если вдруг
нет рядом рук,
что нас поддержат, то опасно
средь райских мук
услышать звук
песней запретам не подвластным.
Пуще, пуще, ветер, вей,
Пуще тучи собирай,
Гром небесный поскорей
Разразись и оживай.
Бури темная краса
Появись, нарушь покой,
В воздух страстная гроза
Молнию вонзай стрелой.
Морем небо разливай,
Разливай на край земли,
Да огнями зажигай
Думы резвые мои.
Громче, громче, ветер, пой
Песню дивную со мной.
Осыпай... Осыпай цветами…
Чтоб могла ими тихо укрыться
в чистом поле, как в светлом храме,
чтоб ромашка полынь и душица
стали мне подвенечным шелком.
Чтоб навеки была обрученной
только с верным бродягой-волком
и любовью его обреченной…
Не нужно ей других самоцветов, кроме глаз мужа, что вот так влюбленно на нее смотрят, ни к чему иные ожерелья, кроме его нежного дыхания на шее, и других перстней, кроме простенького обручального кольца, которое уже есть.
Хорошо у меня во мраке,
И блестит острие меча,
Я сегодня собрала маки,
Чтоб приветствовать палача.
Здавствуй милый палач из бездны,
Я тебя околдую сном,
Ты всегда был со мной любезный,
Мы с тобою друг друга поймем.
Ты скажи мне, дружок молчаливый,
Перед смертью, что люди кричат?
Может есть кто из них счастливый?
Иль смиренный, как сто ягнят?
Что важнее всего для жизни,
Если ими владеет страх?
А давай мы споем им тризны,
Как когда-то учил монах.
И вина изопьем с бокала,
Виноватым — один глоток,
Ты прости, я святою не стала,
Да к тому же и ты не Бог.
Хорошо тут у нас во мраке,
И блестит острие меча,
Я не зря приходила на плаху,
Просто я влюблена в палача.
А мне б влюбиться,
Не мимоходом,
Но что ни рыцарь,
То с хороводом.
Но что ни рыцарь,
То снова с дамой,
А мне б влюбиться
Без пышной драмы.
разучилась дышать, разучилась прямо смотреть в глаза,
я бы в верности ожила, только верною быть нельзя,
мне бы счастья из строчки от временного таланта,
а я все на цыпочках, страстно танцую в пуантах.
разноцветные маски пестрят и поют сквозняками,
вот на сцену толпа вырывается, словно цунами
и ломают комедию горе-комедианты,
а я все на цыпочках, страстно танцую в пуантах.
Наступит полночь в тишине,
ты набери в ладошку звезды,
купайся в лунном серебре,
ко сну не возвращайся поздно.
Плети из трав венки полей,
и мак вплети, как чьи-то души,
росу пречистую испей,
молчи, смотри и просто слушай...
Сто восемь раз я повторяю,
Быть или не быть,
Судьбу не тем ли умаляю,
Чтоб выборами жить.