Гений – это способность увидеть десять сущностей там, где обычный человек видит только одну.
О нём говорили с восхищением: «Догоняет гениев!» Я спросил с беспокойством: «С какой целью?»
Гений – это способность увидеть десять сущностей там, где обычный человек видит только одну.
О нём говорили с восхищением: «Догоняет гениев!» Я спросил с беспокойством: «С какой целью?»
Роберт гений, а у вас такая возвышенная, самоотверженная натура. Вы даже гениев можете выносить. А я ни к чему такому не способна, и Роберт единственный гений, которого я выношу. Но, как правило, они невыносимы. Очень уж много говорят, ведь правда? Дурная привычка! И всегда думают о себе, в то время как я хочу, чтобы они думали обо мне.
Многосмыслие важнее многознания и выступает качеством гениальности. Многознание признак не качественности, а количества.
Всё время, пока они говорили о новой морали,
Её глаза изучали меня.
И когда я поднялся, чтоб уйти,
Её пальцы сделались как шёлк
Японской бумажной салфетки.
Если на библиотечной полке одной книгой стало больше, это оттого, что в жизни одним человеком стало меньше.
Гений — это тот, кто занимается любимым делом, но само по себе занятие любимым делом не делает человека гением.
Я исхожу из той аксиомы, что гений в политике это хуже чумы. Ибо гений — это тот человек, который выдумывает нечто принципиально новое. Выдумав нечто принципиально новое, он вторгается в органическую жизнь страны и калечит ее, как искалечили ее Наполеон и Сталин, и Гитлер, нельзя же все-таки отрицать черты гениальности — в разной степени — у всех трех. Шансов на появление «гения» на престоле нет почти никаких: простая статистика. Власть царя есть власть среднего, среднеразумного человека над двумястами миллионами средних и среднеразумных людей. Это не власть истерика, каким был Гитлер, полупомешанного, каким был Робеспьер, изувера, каким был Ленин, честолюбца, каким был Наполеон, или модернизированного Чингиз-Хана, каким являлся Сталин.