And when your fears subside
And shadows still remain
I know that you can love me
When there's no one left to blame
So never mind the darkness
We still can find a way
'Cause nothing' lasts forever
Even cold November rain...
And when your fears subside
And shadows still remain
I know that you can love me
When there's no one left to blame
So never mind the darkness
We still can find a way
'Cause nothing' lasts forever
Even cold November rain...
Будет предан из страха, а это лучше, чем преданность по убеждению: убеждения меняются, страх не проходит никогда.
— Потому что мне страшно одной, по ночам. Мне нужно за что-то держаться, чтобы пережить ночь. Мне все равно, за что. Лишь бы держаться. – Она опять глубоко затянулась, – Ночь – это самое страшное время. Для меня, да. Она тянется бесконечно. Она знает все мои тайны. И когда мы со Стивом лежали в постели и у меня было такое чувство, что меня сейчас разнесет на куски, а он не сможет меня удержать, потому что мы с ним ругаемся по какому-то совершенно идиотскому поводу… в общем, мне захотелось найти кого-то, кто поможет мне пережить ночь. Потому что со Стивом я все равно себя чувствовала неуверенно.
Когда воина начинают одолевать сомнения и страхи, он думает о своей смерти. Мысль о смерти – единственное, что способно закалить наш дух.
В жизни бывает хорошее и плохое. Верю, что в людях есть тяга к хорошим делам. Мы делаем хорошее дело... Значит, что? — не будем пускать все на самотек. Будем с умом выбирать путь. Надо держать сердце и голову добрыми. Иначе, будем смотреть на мир холодными глазами. Будем плохими.
Не зацикливайся на поиске решения... Держи мысли чуть в стороне, время от времени возвращаясь к проблеме... Тогда ты сможешь очистить свой Путь от мусора сомнений и лишних деталей...
— Я люблю дождь. Разве это не причина для того, чтобы не прятаться от него?
На лице Алекса застыло удивление и непонимание. Он явно не ожидал такого ответа и не мог подобрать нужных слов. Неловкая тишина повисла над ними. Тоненькие ручейки спускались с его светлых волос, а голубые ясные глаза сузились.
— Люди — странный предмет, — продолжила Рин, — Они говорят, что им нравится дождь — и прячутся от него под крышами домов и шляпками зонтов.
Они говорят, что хотят перемен и лучшей жизни, но зачастую они не готовы к переменам и избегают чего-то нового, что изменило бы их прежнюю жизнь.
Они вечно чего-то боятся.
Они боятся быть отвергнутыми, одинокими, брошенными, забытыми.
Боятся сделать ошибку, сказать правду.
Они прячутся за стереотипами, которые сами же и придумали.
А я не хочу бояться. Не хочу быть такой как они, — её голос едва ли не сорвался на хриплый крик, а глаза стали наполняться слезами, но она лишь тихо прошептала:
— Не хочу быть такой… как они…
— Я люблю дождь. Разве это не причина для того, чтобы не прятаться от него?
На лице Алекса застыло удивление и непонимание. Он явно не ожидал такого ответа и не мог подобрать нужных слов. Неловкая тишина повисла над ними. Тоненькие ручейки спускались с его светлых волос, а голубые ясные глаза сузились.
— Люди — странный предмет, — продолжила Рин, — Они говорят, что им нравится дождь — и прячутся от него под крышами домов и шляпками зонтов.
Они говорят, что хотят перемен и лучшей жизни, но зачастую они не готовы к переменам и избегают чего-то нового, что изменило бы их прежнюю жизнь.
Они вечно чего-то боятся.
Они боятся быть отвергнутыми, одинокими, брошенными, забытыми.
Боятся сделать ошибку, сказать правду.
Они прячутся за стереотипами, которые сами же и придумали.
А я не хочу бояться. Не хочу быть такой как они, — её голос едва ли не сорвался на хриплый крик, а глаза стали наполняться слезами, но она лишь тихо прошептала:
— Не хочу быть такой… как они…