Когда мой хомяк умер, ваша музыка помогла мне пережить горе.
— Как ты думаешь, домашнее животное много может сказать о своем хозяине?
— Что? За моей спиной?!
Когда мой хомяк умер, ваша музыка помогла мне пережить горе.
— Как ты думаешь, домашнее животное много может сказать о своем хозяине?
— Что? За моей спиной?!
Когда Джон Грехэм задался вопросом, уж не умерла ли эта собака, она подняла хвост и пёрнула. Значит, живая, решил он.
— Итак, друзья, кто из вас умеет играть на музыкальных инструментах?
— А инструменты пыток считать?
Сид мне не сын. Он даже мне не домашнее животное. Вот если бы у меня была собака, а у ее детёныша домашнее животное — вот это был бы Сид.
Троллий народный инструмент напоминал обрубленное весло с четырьмя струнами и назывался «бздынн». Примерно такие звуки он и издавал.
Когда слушаешь русский шансон, то создается впечатление, что тюрьма — самое чудесное место на Земле, где сидят талантливые, образованные, любящие маму люди.
— Сейчас мы узнаем, кто из вас музыкальней.
— Я для этого музыкальную школу закончил. Но я смотрел вашу передачу, это мне только помешает.
— Да, вот это уже лучше. Чайковский. — Азирафаэль открыл футляр и вставил кассету в магнитофон.
— И это тоже тебе не понравится, — вздохнул Кроули. — Кассета в машине уже больше двух недель.
Тяжелые басы наполнили «Бентли», проносившийся мимо Хитроу. Азирафаэль нахмурил брови.
— Как-то не припоминаю, — сказал он. — Что это?
— Чайковский. «Another One Bites the Dust», — сказал Кроули, прикрыв глаза («Бентли» проезжал через Слау).
Коротая время в дороге по сонным Чилтернским холмам, они послушали «We Are the Champions» Уильяма Берда и «I Want То Break Free» Бетховена. Но больше всего их порадовали «Fat-Bottomed Girls» Воана-Уильямса.
Говорят, все лучшие мелодии принадлежат Дьяволу. В общем, так оно и есть. Но зато на Небесах самые лучшие хореографы.