Керстин Гир. Таймлесс. Изумрудная книга

— Он и я — мы знаем об этой истории всё. Мы учились вместе для наших будущих совместных путешествий во времени. Вы бы видели, как он танцует менуэт. И ездит верхом. И фехтует. И играет на фортепиано.

Гидеон почти до неё добрался.

— Всё, что он делает, он делает лучше всех. Он может объясняться в любви на восьми языках, — сказала мечтательным голосом Шарлотта, и впервые в жизни я увидела, что на глаза у неё навернулись слёзы. — Но я не услышала ни одного из этих объяснений, о нет! Он смотрит только на мою ужасную сестрицу.

0.00

Другие цитаты по теме

— О Бо-оже! Ты что, действительно хочешь, чтобы на первое наше с Гидеоном свидание я пришла в пакете для мусора и с дуршлагом на голове?

Лесли замешкалась.

— Но ведь это искусство! К тому же это весело. И бесплатно, — пояснила она. — Кроме того, он так в тебя втрескался, что ему уже наплевать, что на тебе надето.

Что я хочу на самом деле сказать: когда ты меня целуешь, я не хочу ничего другого, как прикасаться к тебе и чувствовать, как смешиваются наши дыхания. Чёрт возьми, я так ужасно влюблён в тебя, что у меня такое чувство, как будто внутри меня разлили канистру с бензином и подожгли!

Что я хочу на самом деле сказать: когда ты меня целуешь, я не хочу ничего другого, как прикасаться к тебе и чувствовать, как смешиваются наши дыхания. Чёрт возьми, я так ужасно влюблён в тебя, что у меня такое чувство, как будто внутри меня разлили канистру с бензином и подожгли!

Те, кого любят, не могут умереть, ибо любовь означает бессмертие.

В этом весь Гидеон — только стоит пережить с ним что-то э-э-эм… приятное, как он прилагает все усилия, чтобы как можно быстрее всё испортить.

Влюблённые девочки — это бомбы с часовым механизмом. Никогда нельзя знать наверняка, что она выкинет в следующую минуту.

Жизнь человека — темная машина. Ею правит зловещий гороскоп, приговор, который вынесен при рождении и обжалованию не подлежит. В конечном счете все сводится к нулю.

Я изнемог, и смутно реет

В пустой груди язык чудес…

Я, отрок вечера, вознес

Твой факел ночь, и он чуть тлеет,

Страдальца взор смешно пленяет

Мои усталые глаза. -

Понять могу ли, егоза,

Что уголь не светя сгорает;

Я зачарованный, сокрытый

Я безглагольно завершён, -

Как труп в непобедимый лен, -

Как плод лучом луны облитый.

Я, ни юродивый ни льстивый,

Смыкаю перед тьмою взор

И, подходя к подошвам гор,

Хочу обуться торопливо.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.